– Пока ты отказываешь нам, я свободен в действиях, подумай об этом.
Смотрю на то, как он возвращается к другой и понимаю, что совсем не хочу ни о чем думать. Не хочу принимать решений, за которые ответственность будет лежать исключительно на мне. Не хочу решать, что делать, решать, что будет правильным. Пусть уходит, уверена, если постараться, смогу и без него. Это не так сложно, пока мы не перешли грань. Пусть где-то в душе и принимаю все его слова, смиряюсь с его правдой, но это так глубоко, что можно об этом не думать. Нужно просто отвлечься. Если Эйдену не нужна сестра, то и мне не нужен будет брат.
Я не буду портить жизнь нам обоим. Даже если хоть на одно мгновение допустить, что я сдамся, приходит понимание, я слишком изучена для него. Такому, как Эйд, нужна дерзкая девушка-загадка. Та, которая будет держать его в напряжении, заставлять изучать ее, открывать что-то новое. Одним словом – не я.
Не стоит ради попытки, заранее обреченной на провал, рушить все, что есть у нас сейчас.
Эйд импульсивен, порывист. Как только он увлечется чем-то новым, забудет об этой глупой прихоти и вернет наши отношения.
И если ради этого придется ждать, я подожду.
Из раздумий вырывает звонок, который я принимаю с благодарностью. В душе теплится надежда, что стоит начаться истории, и я смогу вырваться из тревожащих мыслей, окунаясь в жизнь других людей. Подобные надежды возлагаю и на английскую литературу, а так же на французский язык, однако, все безрезультатно. Как ни стараюсь вникнуть в речь преподавателей, все же часть меня думает о произошедшем. Сложно не думать о том, о чем так жаждешь забыть. Практически невозможно, мысли о тревожащей спокойствие ситуации, вырывающиеся невзирая на запреты, раз за разом вихрем проносятся в сознании, руша крупицы самообладания.
Курсы по художественному искусству, начавшиеся сразу после основной учебы, становятся спасением. Стоит взять в руки кисть, и уношусь из реальности. Рекомендации мистера Китча слышны где-то на задворках сознания и в данный момент не имеют значения. Не хочу учить что-то новое, придерживаться рекомендаций, все, чего сейчас жажду – свобода от гнетущих чувств. Нужно выпустить их наружу, опустошить себя и наполнить чем-то лучшим, спокойным, привычным.
Наблюдаю за собой словно со стороны, до конца не осознавая, что это мои глаза горят так ярко, и это я наношу столь резкие, несвойственные мне мазки. Страшно смотреть на то, что получилось, ведь как бы я не скрывала чувства от себя, подсознательно именно их и рисую.
– Очень сильная работа, мисс Янг.
В голосе преподавателя неподдельное восхищение, а я все так же боюсь осознанно глянуть на собственное признание в слабости. Уверена, мое творение пропитано отчаянием, и, возможно, обидой.
– Спасибо.
– Да-да, очень сильная. Никогда раньше не видел в ваших работах столько огня.
Дрожь волнения в его голосе вынуждает все же посмотреть. Замираю от удивления, не веря, что это я. В рисунке нет и намека на слабость, лишь ярость, ревность и даже… ненависть? Никогда раньше не использовала столь холодные тона, однако сейчас именно они преобладают. Линии резкие, уверенные. Сложно разобрать, что нарисовано, абсолютная абстракция, которую каждый будет видеть по своему, но абсолютно для всех очевидно, что полотно буквально пропитано яростью.
Откуда эти чувства? Никогда раньше их не испытывала, но то, что я вижу – не врет. Сама не ожидала, что глубоко во мне кроются такие страшные эмоции, и это открытие одновременно пугает и приводит в восторг. Только что открыла новую грань в себе.
– Не знаю, кто или что заставило вас раскрыться, но старайтесь не потерять этого.
– Вам не кажется, что работа слишком агрессивна?
– Что вы дитя, Бог с вами. Поверьте Теа, я видел много работ, но такие обнаженные чувства попадались мне редко. Думаю, не стоит больше ничего добавлять, подобные эмоции не нуждаются в огранке.
– Но ведь…
– Не спорьте, мисс Янг, ваша работа восхитительна именно в этом виде. Не стоит притуплять дикость картины ненужной правкой, иначе вы рискуете утерять всю ее прелесть.
Мысленно соглашаюсь с преподавателем, радуясь, что не придется вновь ее касаться. Добилась своего, выпустила кишащий клубок наружу и пока не готова впускать его обратно. Пусть останется на полотне. Я же с куда большим удовольствием вновь стану спокойной. Не уверена, что такие успехи стоят столь сильных волнений.
– Кстати, мисс Янг, когда я смогу увидеть радость в вашем исполнении? Надеюсь, вы помните, что у вас осталось чуть меньше недели?
– Я постараюсь принести ее в среду, хорошо?
Кивок приносит облегчение. Мне дали отсрочку. Три дня за которые необходимо изобразить то, что я совсем не чувствую. Нужно срочно что-то придумать, не хватало еще лишиться мечты из-за непредвиденных кульбитов собственной жизни.
– Нес, помоги.
Понимаю, что ее помощь не пройдет бесследно и мы вновь попадем в неудобное положение, как бывает всякий раз, стоит нам отправиться на поиски вдохновения, и все же не вижу иного выхода.
Подруга лишь задорно морщится, предвкушая веселье, и сверлит меня взглядом, словно проверяя, как далеко я смогу зайти.
– Радость?
– Именно.
– О, я знаю куда мы поедем, только боюсь Эйден тебя не отпустит.
Я не стану спрашивать. Именно он виноват в моих трудностях, и я не позволю ему уничтожить малейший шанс на удачу. Пусть ругает потом сколько захочет, но это будет потом. Настроение невольно улучшается. Каждая клеточка замирает в жажде чего-то нового. Одновременно страшно и волнительно, уверена, сегодня мне придется побывать там, куда сама бы в жизни не решилась пойти.
На все расспросы Нес лишь загадочно улыбается, пребывая в восторге от перспектив. Покидаем школу в слегка азартном предвкушении. На губах сияют улыбки. Пожалуй, если занять все свободное время, смогу не так часто думать о брате. Мысль вселяет надежду, которая тут же рушится, признавая всю наивность подобного суждения, стоит увидеть машину Эйдена.
Он приехал! Не смотря ни на что, он все же вернулся к школе, чтоб отвезти нас домой. В душе вмиг поселился теплый комок нежности, растущий с каждым шагом к машине. Эйден помнит обо мне, даже когда рядом Кэри. Интересно, как девушка отреагировала на то, что ее оставили? Против воли мелькает злорадство и чувство удовлетворения, и я совсем не хочу сопротивляться им, потому что и в самом деле рада, что Эйд предпочел меня. Наверно это глупо и противоречит намерениям держаться от него подальше, пока не успокоится, но ничего не могу с собой поделать. Стремление быть рядом сильнее меня. Оно совсем неконтролируемо.
