Оплодотворенная самка впоследствии или сама основывает новый муравейник, или попадает в старый. Дальнейшая ее судьба довольно однообразна: всю жизнь, один-два десятка лет, ее холят и кормят рабочие, и она, никуда не отлучаясь, откладывает яйца. С течением времени становится матерью многочисленной семьи. Впрочем, в муравейнике нередко бывает по нескольку таких яйцекладущих самок.
В наблюдениях быстро течет время. Солнце заходит за снежные вершины гор, оттуда начинает тянуть прохладный верховой ветер, и я вижу, как из травы одна за другой поднимаются в воздух отяжелевшие оплодотворенные самки и, трепеща крыльями, медленно плывут вниз, к синим еловым лесам и зеленым полянкам. Крылатые самцы прекращают беспорядочный полет и гроздьями повисают на растениях.
В поисках пристанища
В лесу по земле всюду ползают крупные красноголовые муравьи с темным брюшком, на котором в том месте, где отходит стебелек, расположено золотистое пятно. Не спеша они пробираются по зарослям трав, заползают во всякие норки, щелочки и что-то ищут. Попробуйте схватить такого муравья — и он не побежит, как другие, полагаясь на быстроту своих ног, а тотчас попытается юркнуть в какое-нибудь укрытие. Эти муравьи никогда не ползают вместе, всегда одиноки, избегают встречи со всем живым, очень осторожны, осмотрительны и не одарены столь обычной в муравьином мире безудержной отвагой. Они прячутся на ночь в различные укрытия, с тем, чтобы с утра вновь начать беспрестанные поиски. Крупные муравьи-одиночки — самки красноголового лесного муравья. После брачного полета они навсегда сбросили свои большие нежные крылья. Что же ищут эти одинокие странницы?
Проследим за ними. Путь самки пролегает мимо муравейника. Здесь много красноголовых разведчиков и один из них заметил странницу, ринулся к ней и, схватив за ногу, потащил в сторону жилища. К муравью подбегает второй, третий, каждый хватает за ногу, усик, и вот рыжегрудая самка растянута и отравлена кислотой. Еще несколько минут — голова и туловище отделены от груди, и провиант готов к транспортировке домой.
Этот исход совершенно неожидан. Может быть, самка была какого-нибудь другого вида, от нее пахло враждебным, незнакомым, или она оказалась нездоровой? Подбросим к муравейнику еще таких самок. Все они встречаются как враги и неизменно уничтожаются.
Но какая, казалось бы, нелепость! С одной стороны, заботливо воспитывать крылатых самцов и самок, с другой — убивать одиноких, ищущих покровительства представительниц своего вида! Но муравьи неспроста так поступают. У них в муравейнике, видимо, достаточно своих самок, а чтобы прокормить многочисленное потомство, едва хватает охотничьей территории: вокруг так много муравейников! Неспроста члены такого муравейника настроены враждебно к бродячим самкам и безжалостно с ними расправляются.
Какой же выход для несчастных бродяжек? Видимо, те, которые попадают на участки леса, перенаселенные красноголовым муравьем, обречены на гибель. Но немало удачниц попадает на места еще свободные, и каждый вид в силу невольно складывающихся обстоятельств заполняет все участки, где только возможна для него жизнь. Часто юркой, осторожной самке удается убежать от преследователей. Свирепые нападения делают ее еще более осмотрительной и боязливой.
Но не все муравьи враждебны к самкам-бродяжкам. Вот небольшой холмик из еловых иголочек, прислоненный к большому пню, когда-то тронутому лесным пожаром. Рабочие выпустили на его поверхность своих крылатых воспитанников, потом, гоняясь за теми, кто пытался расползтись в стороны, согнали всех в одну кучу.
Кое-кому из ретивых самцов удалось прорваться сквозь преграды и, взмахнув крыльями, отправиться в брачный полет. Но большинство... большинство оказалось на солнце в одном барахтающемся клубке, и некоторым уже отгрызли крылья, загнали их обратно в муравейник. Здесь, в молодом растущем муравейнике, не хватало самок, и население его, заботливые рабочие, устроили что-то вроде брачного скопища без полета у себя на гнезде. Им нелегко было рассчитывать на поимку самок-бродяжек: муравейники в этом ущелье были редки.
А что, если набрать в пробирки самок-бродяжек и преподнести их этому молодому муравейнику? Неужели они и здесь будут растерзаны?
Проходит несколько дней. Из пробирки вытряхиваю самку-бродяжку на холмик гнезда. Молодой муравейник в своем будничном настроении. Несколько мгновений самка сидит растерянная и нерешительная, первый встречный рабочий уже гладит ее усиками и, схватив за ногу, пытается тащить к входу. Нет, такой прием не нравится ей, и она, вырвавшись, стремглав мчится прочь, сбивая с ног встречных муравьев-рабочих.
Подкинем другую вон в ту гущу чем-то занятых муравьев. Что тут происходит! Муравьи обступили пришелицу дружной толпой, и десятки усиков стали наперебой гладить нежданную гостью. Толкая друг друга, раскрывая свои челюсти и отрыгнув капельку еды, они наперебой предлагают подношение самке. Дорога к сердцу идет через желудок! Успокоенную самку вежливо подталкивают к одному из входов и она там исчезает. С нашей помощью она нашла свою обитель и, может быть, десяток лет будет исправно исполнять обязанности родительницы.
Не все, значит, муравейники враждебны к самкам — искательницам пристанища, и если некоторые их жестоко истребляют, то есть и такие, которые принимают со всем возможным гостеприимством.
Помощь
На вершине пня, основание которого прикрыто муравейником, ползает наездник-рисса и настойчиво постукивает по древесине тонкими вибрирующими усиками с белыми колечками на концах: наверное, там, в глубине пня, тихо грызет дерево толстая белая личинка жука-дровосека. Ее и зачуял наездник-рисса и сейчас точно определяет место, прежде чем сверлить дерево своим длиннющим яйцекладом.
Солнце взошло недавно, высушило в лесу утреннюю росу, пригрело землю. Муравейник у пня, облюбованного риссой, давно проснулся, и жители его занялись будничными делами. На маленькой поверхности пня собралось несколько муравьев. Они чем-то заняты. Интересно бы узнать, в чем там дело?
Придется оставить риссу и поинтересоваться скоплением муравьев. А там, уцепившись ногами за узенькую трещинку в дереве, на боку лежит муравей. Он неподвижен, но его усики вибрируют и движутся во все стороны. Муравей болен и в такой позе неспроста: сбоку брюшка торчит какой-то серый комочек. Его пытаются вытащить челюстями толпящиеся вокруг товарищи. Вот один, крупный, ярко-рыжий, подбежал, ощупал усиками больного и рывком потянул челюстями комочек. Еще раз попробовал — не вышло, и помчался по своим делам дальше. И так второй, третий...
