— У меня есть сестра, — предложила Фоу-тан. — Когда я вернусь в королевский дворец, она, быть может, выйдет к этой дверце. Что ты скажешь на это?
— Может, действительно, в этом ничего страшного, — неуверенно произнес он. — Сколько вы пробудете в саду?
— Мы в саду пробудем всего несколько минут, — ответил Кинг.
— Я повернусь спиной, — решил воин. — Я вас не видел. Запомните, я вас не видел.
— Мы тебя тоже не видели, — сообщил Кинг.
— Не забудь про сестру, малышка, — напомнил часовой, повернулся спиной и продолжил обход своего поста. Гордон и Фоу-тан метнулись в тень деревьев.
Только несколько часов спустя, он понял, что его надули, хотя по очень многим причинам он предпочел держать язык за зубами, но намеревался при первой же возможности разыскать воина, который сказал, что его зовут Кинг, и рассчитаться с ним. А может, у девушки нет сестры, подумал он, и с этой мыслью свернулся на своем соломенном тюфяке и уснул.
IX
ПОБЕГ
Верные своему обещанию, Фоу-тан и Кинг не стали задерживаться в саду Лодивармана, прокаженного короля. Ввиду того, что стены королевской резиденции были построены в расчете на то, чтобы не пропускать людей внутрь, а не для того, чтобы не выпускать их, оказалось нетрудным найти место, где можно было легко спуститься: было достаточно деревьев с раскидистыми ветвями.
На неосвещенных улицах города воины с девушками встречались частенько, поэтому они не привлекли ничьего внимания и сравнительно легко добрались до городской стены. Здесь опять повторилось то же самое. Низкие сараи и домишки тесно лепились к городскому валу, и Кингу было совсем нетрудно найти крышу, по которой можно было забраться на городскую стену. Самым трудным и опасным был прыжок вниз. Ведь сломанная рука или нога, и даже просто вывих или рана могли оказаться фатальными для них обоих.
Кинг никак не мог в темноте определить, что за грунт ожидает их у подножия стены: лунного света было недостаточно.
— Нам надо попытаться спуститься здесь, Фоу-тан, — сказал он.
— Здесь высоко, Гордон Кинг, но раз ты говоришь, что надо, я спрыгну.
— Нет, в этом нет необходимости. По моим подсчетам здесь около двадцати футов. Мое копье длиной шесть футов, твой саронг — футов восемь, может быть, даже длиннее.
— Да, он очень длинный, — согласилась она, — он ведь не рассчитан для этого. Но что мы будем с ним делать?
— Я собираюсь привязать конец саронга к копью, а на другом конце сделать узел. Как ты думаешь, у тебя хватит сил удержаться за этот узел, пока я буду спускать тебя как можно ближе к земле?
— Я очень сильная, — сказала она, — а отчаяние придает силы. — Говоря это, она принялась разматывать саронг, и вскоре Кинг начал ее тихонько спускать с городской стены.
— Когда я спущу тебя на всю длину, — прошептал он, — я скажу и ты прыгай. Когда спрыгнешь, отойди в сторону, и я брошу копье. Ты забери его, чтобы я не упал на него. Если земля очень твердая, то разрыхли ее.
— Хорошо, — ответила она, и Кинг опустил ее по ту сторону городской стены Лодидхапуры.
Он велел ей прыгать только тогда, когда уже совсем свесился со стены и держал копье за самый конец. Тотчас же он почувствовал, что держать стало легче.
— Как дела? — спросил он тихонько.
— Все в порядке, — ответила она, — бросай копье. — И чуть позже: — Трава густая и мягкая.
Кинг повис на краю стены, затем разжал пальцы и прыгнул на высокую траву. Он, конечно, слегка ударился, но ничего не повредил. Фоу-тан подбежала, спрашивая:
— У тебя все в порядке, Гордон Кинг? Ты не ушибся?
— Все в порядке, — ответил он.
— Когда мы доберемся до Пном Дхека, я принесу в жертву буйвола.
— Ради всего святого, Фоу-тан, я надеюсь, что пройдет немного времени и ты сможешь принести буйвола в жертву, но ведь мы еще не в Пном Дхеке, я даже не знаю, где он.
— Я знаю.
— В каком направлении? — спросил он.
— Сюда, — показала она, — но эта дорога длинная и трудная.
Рядом с ними стояла группка крестьянских хижин, тесно прижавшихся к городской стене, поэтому они их обошли по опушке джунглей, а затем, повернув шли вдоль джунглей до тех пор, пока не миновали город.
— Когда нас привели в Лодидхапуру, я где-то в этом направлении видел дорогу прямо в джунгли, — сказал Кинг.
— Да, — ответила Фоу-тан, — но она в Пном Дхек не ведет.
— Вот именно поэтому я и хочу ее найти, — начал объяснять Кинг. — Могу тебя уверить, что погоню пошлют именно в направлении Пном Дхека. А люди на слонах и лошадях будут двигаться гораздо быстрее, чем мы с тобой, и нас на дороге в Пном Дхек перехватят очень скоро. Нам следует идти в каком-нибудь другом направлении и спрятаться в джунглях, может быть, даже на несколько дней, прежде чем отправиться уже в Пном Дхек.
— Мне все равно, — промолвила она, — и с тобой мне ничто не страшно, Гордон Кинг.
Вскоре они нашли эту дорогу. Было довольно неприятно входить в джунгли, освещенные только светом звезд, да и как они оба прекрасно понимали, чрезвычайно опасно. Они погрузились в звуки темного ночного леса: таинственный шелест кустарника, тихая поступь зверей, кашляющий рык в отдалении, рев и крик, но страшнее всего была последовавшая за этим тишина.
Спустя несколько месяцев Кинг, вспоминая об этом, думал, что в ту ночь он не представлял себе, насколько опасна была их ночь в джунглях. Но сейчас долгое знакомство с джунглями настолько приучило его к постоянной опасности, что он невольно перенял характерный для первобытных людей фатализм. Конечно, ожидавшими их в лесу опасностями он пренебрегать не собирался, но считал их наименьшим из двух зол. Оставаться поблизости от Лодидхапуры было безумием, так как их без сомнения, быстро бы обнаружили и судьба бы их была не в пример джунглям куда более жестокой и беспощадной. Близкое знакомство гораздо больше склоняло весы в пользу гигантских кошек: он уже знал, что они вовсе не бесстрашные истребители рода человеческого, он понимал, что далеко не все из них людоеды и охотно избегают встреч с людьми. Скорее всего, они ночью даже и не встретятся ни с одной из них, но даже если они и повстречают тигра, леопарда или пантеру, которые от голода, старости или страха решатся напасть, все равно их судьба в их собственных руках. А кроме того, в этом случае не имеет значения направление, которое они выберут для бегства.
Дорога, соединявшая Лодидхапуру с джунглями, постепенно перешла в обыкновенную охотничью тропу. Им следовало отойти от нее подальше, чтобы не попасться на глаза преследователям. Правда, это можно было отложить до наступления утра, тем более что вслепую передвигаться по лесному бездорожью в почти полной темноте означало навлечь на себя безусловную опасность.
