— А мы и есть представители государства! Именем Кадетского Корпуса Министерства Внутренних Дел Российской Федерации, прекратите сопротивление!!! Вы препятствуете исполнению миссии по спасению человечества!
От её властных интонаций даже я немного опешил. А человек за дверью перестал пинать приклад.
— Какого корпуса? — Удивлённый голос всё-таки вступил с нами в переговоры, подарив мне необходимую секунду на то, чтобы подняться и, оттолкнувшись от тоннельной стены с размаху пнуть дверь ногой.
Распахнувшись, она опрокинула лохматого очкарика на пол. И тот испуганно пополз по полу назад, когда в дверном проёме появился мой силуэт, замахивающийся на него прикладом винтовки.
За дверью было светлее, чем в тоннеле — на низком потолке обшарпанного коридора светил тусклый плоский плафон. Худощавый человек в белом халате, распластавшийся на полу передо мной, действительно был взрослым — об этом говорил не только его рост и голос, но и клочковатая нечёсаная борода, свисавшая до самой груди. Худощавое лицо с тонкими чертами обрамляла не менее длинная шевелюра, не знавшая другой расчёски кроме собственной пятерни хозяина. На вид ему было около тридцати лет, но, возможно, растительность на лице прибавляла возраст.
Сквозь толстые стёкла очков, его глаза уже через секунду смотрели на моё залитое брызгами крови лицо не с ужасом, а с пристальным любопытством. Тем более, что из-за моей спины за винтовку вцепилась Алина:
— Стойте! Не надо! Мы же пришли с миром!
Не сводя тяжёлый взгляд с незнакомца, я медленно опустил оружие и потряс прищемлённой рукой.
Человек на полу с не меньшим удивлением перевёл взгляд на девочку, но, приподнявшись на локтях, снова обратился ко мне:
— Вы… Вы здоровы? Вам же больше семнадцати лет, правильно?
— Вопросы здесь задаю я. Ты кто такой? Что за режимный объект? — Я шагнул к нему и он снова испуганно попятился.
— Подождите, подождите! — Алина протиснулась вперёд и присела перед лохматым незнакомцем на корточки, протянув ему руку. — Здравствуйте! Меня зовут Алина Кузнецова. Мы представляем Кадетский Корпус, единственное сохранившееся подразделение Министерства Внутренних Дел. А вас как зовут?
Окончательно опешив от такого контраста, лохмач медленно протянул руку в ответ и сделал неуверенное рукопожатие:
— Вячеслав… Вячеслав Гробышевский… Доцент Биологического факультета Саратовского Госуниверситета… — И несмело улыбнувшись сквозь обвисшие усы он добавил. — Тоже, наверное, единственный сохранившийся…
— Вот видите, ничего страшного! — Алина коротко обернулась на меня, и я так и не понял, кому именно она адресовала эти слова, ему или мне. — А это Сэр Кир Свирепый, первый рыцарь Ордена Квашеной Капусты. Вячеслав, мы здесь по заданию от Корпуса. Ищем информацию, которая может помочь найти спасение от эпидемии. Мы хотели попасть в медицинский университет, но смогли пройти только сюда. Не подскажите, где это мы очутились?
— Это Научно-Исследовательский Институт «Микроб»… Точнее, то, что от него осталось… — Бородач поднялся, сел на пол и озадачено воззрился на меня. — А что, там уже какие-то рыцарские ордена воссоздают? Я думал эти бандиты малолетние только и могут что хулиганить, да пьянствовать…
— Так и есть. Но не все. Да и я не малолетний, как ты уже заметил, Вячеслав. — Я повесил винтовку обратно на плечо. — Так и будешь нас на пороге держать?
— Нет-нет, конечно… — Неловко поднимаясь и отряхиваясь, он снова с любопытством начал меня оглядывать и сыпать вопросами. — Потрясающе! У вас должно быть какая-то особенная микробиота! Вам когда-нибудь делали операцию на кишечнике? Что-нибудь удаляли, кроме аппендикса? Или вы тоже всё время пробыли в изоляции, как и я? А ещё такие как вы есть в этом вашем ордене?
Похоже, знакомство со мной пробудило в доценте исследователя, и он совсем позабыл о своих опасениях на наш счёт. Что ж… Если я кого-то и удостаивал уважения в своей прежней жизни, так это настоящих учёных. Людей, посвящающих себя и свою жизнь изучению окружающего нас мира с не меньшим азартом и увлечённостью, как и я сам когда-то давно. Единственные, кому по-настоящему было не плевать на то, что и мне казалось любопытным и захватывающим. В отличие от всех окружающих.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я шагнул вперёд, протянул ему руку и помог подняться:
— Вообще-то да… В детстве у меня были какие-то проблемы по этой части. И давай на «ты». — Подняв его на ноги, я пошёл обратно к двери за гранатомётом и автоматом. — Ты тут что, с зимы самоизолируешься, Вячеслав?
— Да можно просто Слава… Конечно, давайте на «ты»… В смысле, конечно, давай. — За усами вновь стала заметна улыбка, но он тут же удивлённо вытянул лицо при виде арсенала, который я достал из-за двери, прежде чем её прикрыть: — Ого… То-то там сегодня бабахает прямо с утра. Я думал, это детишки какие-то фейерверки запускают… Всё гадал, что за праздник сегодня такой… Но кроме дня рождения Ленина ничего в голову так и не пришло.
Он коротко хохотнул и сделал приглашающий жест в сторону двери, которой заканчивался небольшой коридор:
— Что ж, друзья, прошу в мою скромную обитель…
— Детишки там остатки ресурсов на части пилят… И головы друг другу заодно… И вовсе не в честь Ильича. Сомневаюсь, что о нём вообще кто-то теперь помнит… — Проходя в дверь следом за ним, я снова ожидал увидеть очередное пыльное бомбоубежище, полное рваных противогазов, сломанной мебели и потрёпанной наглядной агитации. Но то, что открылось нашему вниманию, заставило восторженно ахнуть не только Алину, но и меня.
Интерьер бункера был совершенно инопланетный — мы словно очутились внутри жилища марсианских колонистов. В свете тусклых фиолетовых ламп, подвешенных под низким потолком, были видны десятки длинных скамеек, уставленных горшками и ящиками с землёй. И от каждого ящика или горшка к потолку были протянуты шпагаты, по которым вились вверх разнообразные растения.
Я узнал стручки гороха, усики клубники, разлапистые мохнатые листья огурцов, грозди бурых помидоров. В отдельных банках и стаканах тянулись к верху листья салата, стрелки зелёного лука или кудри петрушки. А у дальней стены распускались грядки картофеля. По соседству с несколькими полиэтиленовыми мешками, обросшими не то вешенками, не то опятами.
— Да это же просто фантастика! Как вкусно пахнет! — Алина искренне восхитилась влажным ароматом разнообразных насаждений. Душноватый запах томатов смешивался со сладким ароматом созревающей клубники и пряной свежей зелени.
— Да, это я тут так… Садовничаю… — Слава скромно улыбнулся сквозь усы и сорвал с ближайшей гирлянды несколько ягод. — Вот, хотите клубнички? Угощайтесь. Она, правда, кисловатая, но есть можно.
— Спасибо! — Алина приняла угощение с лёгким поклоном. — М-м-м…
Немедленно отправив крупные ягоды в рот, она зажмурилась от удовольствия. Но тут же спохватилась, выпалив с набитым ртом:
— Подовдите! А вазве жовы это всё не унюхают?! Как вэ вы тут от них вафифяетефь?
— Кто? Жоры? А… Вы имеете виду жертв вируса… — Учёный пожал плечами. — Сюда им не пробраться, не беспокойтесь. Вход сверху надёжно закрыт. Но и выйти через него не получится. Их там и правда очень много. Всё здание заполонили.
— Здание? «Микроб» прямо над нами что ли? — Я осматривал его хозяйство с не меньшим любопытством, чем Алина. — Вот на запах растений он и сбежались.
— Да, здание НИИ прямо над нами… Вот, пойдёмте туда, у меня там кабинет. Под лампами вредно находиться слишком долго. — Он указал на дверь в противоположном конце помещения. — Но заражённые начали туда стекаться ещё до того, как я получил первые всходы. У них там… Э-э-э… Breeding grounds… Не могу подобрать термин на русском… Коконы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кажется я видел один такой… Так как же ты тут оказался, со всем этим великолепием, доцент?
Пригласив нас в небольшое помещение со столом, устланным ворохом бумаг и кипами книг, Слава усадил нас на аккуратно заправленную больничную койку и поведал свою историю, проявив все свои лекторские таланты.
