— Мне сказали, что это был несчастный случай, — произнес Камлах очень тихо, обращаясь к Ниниане. — Это правда?
Она не шелохнулась и ничего не ответила. Камлах подождал, потом раздраженно махнул рукой и обратился к тем, кто стоял у нее за спиной.
— Кто-нибудь, отвечайте! Это был несчастный случай?
Вперед выступил один из слуг короля, Мабон.
— Да, господин. Это правда.
Он облизнул губы, видимо, в нерешительности.
Камлах ощерился.
— Клянусь всеми дьяволами ада! Что с вами такое?
Тут он увидел, что все уставились на его правое бедро. Он опустил глаза. Там болтался его короткий кинжал без ножен. Лезвие было в крови по самую рукоятку. Камлах нетерпеливо и с отвращением фыркнул, выхватил кинжал и отшвырнул его. Тот пролетел по полу и со звоном ударился о стену. В наступившей тишине звук показался очень громким.
— Чья это кровь, по-вашему? — спросил он, все еще щерясь. — Всего-навсего оленья! Когда приехал гонец, мы как раз затравили оленя и находились в двенадцати милях отсюда — я и все мои люди.
Он уставился на них, словно ожидая, кто осмелится ему возразить.
Никто не шелохнулся.
— Ну же, Мабон! Гонец сказал, что он поскользнулся и упал. Как это вышло?
Мабон прокашлялся.
— По-глупому, сударь. Чистая случайность. Даже рядом никого не было. Это было в малом дворике, через который ходят в комнаты слуг. Там еще ступеньки все стерлись. Один из слуг, разнося масло и наливая его в лампы, пролил немного на ступеньки и пошел за тряпкой, чтобы подтереть, а тут как раз король вышел. Он очень торопился. Никто не думал, что он… окажется там в это время. Ну вот, господин, он, значит, поскользнулся, упал на спину и ударился головой о камень. Вот как оно вышло, господин. Люди это видели. Есть свидетели, которые могут подтвердить это под присягой.
— А тот, по чьей вине это случилось?
— Раб, господин мой.
— С ним разобрались?
— Он мертв, господин.
Пока они говорили, в колоннаде раздался шум — это прибыли спутники Камлаха. Они тоже направлялись в комнату короля. Теперь они ввалились туда, и, когда Мабон умолк, Алун бесшумно приблизился к Камлаху и коснулся его руки.
— Камлах, новость уже разнеслась по всему городу. У ворот собирается толпа. Слухи ходят самые невероятные, и скоро могут начаться беспорядки. Тебе придется выйти и поговорить с народом.
Камлах метнул взгляд в его сторону и кивнул.
— Пойди займись этим, ладно? Бран, ступай с ним. И Руан тоже. Закройте ворота. Скажите народу, что я скоро выйду. Остальные — вон!
Комната опустела. Диниас задержался в дверях, но Камлах даже не глянул в его сторону, и он тоже вышел. Дверь закрылась.
— Ну что, Ниниана?
Она за все это время ни разу не взглянула на него. Теперь она подняла глаза.
— Что тебе нужно от меня? Мабон рассказал все, как было. Он только не сказал, что король дурачился с одной из служанок и что был пьян. Но это несчастный случай, и теперь король мертв… а ты и все твои дружки были в двенадцати милях отсюда. Так что теперь ты король, Камлах, и никто не сможет бросить тебе в лицо: «Он хотел смерти своего отца!»
— Никто. Даже ты, Ниниана!
— Я этого не говорила. Я просто хочу сказать, что споры окончены. Королевство — твое, и теперь, как правильно сказал Алун, тебе лучше пойти и поговорить с народом.
— Сперва я поговорю с тобой. Почему ты стоишь тут с таким видом, словно тебе все равно? Словно ты уже не здесь?
— Быть может, потому, что это так и есть. Меня не касается, кто ты и чего ты хочешь. Я прошу тебя лишь об одном.
— О чем же?
— Отпусти меня. Он не отпускал, но ты, я думаю, согласишься.
— В монастырь Святого Петра?
Она опустила голову.
— Я говорю тебе, ничто мирское меня больше не трогает. Уже давно и тем более теперь. Все эти разговоры о вторжении, весенней войне, смене власти, смерти королей… Да не смотри на меня так! Я не дура, и отец разговаривал со мной. Но тебе незачем меня бояться. Ничто из того, что я знаю и могу сделать, не повредит твоим планам, братец. Говорю тебе, я не хочу от жизни ничего, кроме того, чтобы меня отпустили с миром и позволили жить в мире — мне и моему сыну.
— Ты сказала, что просишь лишь об одном. А это уже вторая просьба…
В ее глазах в первый раз вспыхнуло что-то живое — возможно, это был страх.
— Но ведь вы же всегда собирались отправить его в монастырь! Это была твоя идея, а не отца. Ведь после того, как я отказала Горлану, ты понял, что, даже если отец Мерлина явится сюда с мечом в руке и с тремя тысячами всадников, я не выйду за него! Мерлин тебе ничего не сделает, Камлах. Он навсегда останется не более чем безымянным бастардом. Ты ведь знаешь, что он не воин. Видят боги, он не причинит тебе вреда!
— Тем более если он будет сидеть в монастыре? — спросил Камлах шелковым голосом.
— Тем более если он будет сидеть в монастыре. Камлах, ты играешь со мной? Что у тебя на уме?
— Раб, что пролил масло, — сказал Камлах. — Кто это был?
Глаза Нинианы снова вспыхнули. Потом она опустила веки.
— Сакс. Кердик.
Камлах не шевельнулся, но изумруд на его груди внезапно сверкнул на фоне черных одежд, словно сердце у него подпрыгнуло.
— Не пытайся сделать вид, что ты догадывался об этом! — яростно воскликнула Ниниана. — Откуда ты мог знать?
— Да нет, не догадывался. Но когда я приехал, весь замок гудел, как разбитая арфа. Ну что ты стоишь, сложив руки на брюхе, словно прячешь от меня еще одного ублюдка? — воскликнул он с внезапным раздражением.
Как ни странно, она улыбнулась.
— Прячу, конечно!
Изумруд снова блеснул.
— Не будь дураком, Камлах. Ну откуда мне взять еще одного? Я просто не могу уйти, пока не буду уверена, что ему ничто не угрожает. Что нам обоим ничто не угрожает, что бы ты ни собирался сделать.
— А что я могу сделать тебе? Я могу поклясться, что…
— Что бы ты ни собирался сделать с королевством моего отца. Ладно, оставим это. Я повторяю: я забочусь лишь об одном — чтобы монастырь оставили в покое… А это так и будет.
— Ты видела это в кристалле?
— Не к лицу христианам заниматься предсказаниями! — отрезала Ниниана.
Но голос ее звучал слишком сурово, чтобы быть искренним. Камлах взглянул на нее, внезапно засуетился; отступил на пару шагов в тень, потом снова вышел на свет.
— Скажи мне, — отрывисто бросил он. — Что будет с Вортимером?
— Он умрет, — сказала Ниниана с безразличным видом.
— Все мы когда-нибудь умрем. Но я связан с ним, ты же знаешь. Можешь ли ты сказать мне, что будет весной?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
