— Я так и знала! — воскликнула Джейн.
Фэрис не обратила внимания на ее восклицание, погрузившись в воспоминания.
— В то лето, когда нам было по одиннадцать, мы ходили ловить рыбу, и он учил меня, как снимать рыбу с крючка. Только он делал это за меня, поэтому мне самой не приходилось ее снимать. Через год он иногда позволял мне пострелять из своего ружья. Однажды он украл у отца сигару и когда совсем позеленел, то позволил мне сделать затяжку. Нас стошнило рядышком на декоративный бордюр. Этот мальчик мне нравился. Думаю, я ему тоже нравилась, потому что в конце того лета, когда нам было по тринадцать, он подарил мне свой перочинный ножик.
— Похоже на идиллию.
— Ему подарили гораздо лучший ножик на четырнадцатый день рождения, за несколько дней до этого.
— Все равно.
— Больше я никогда его не видела. — Задумчиво помолчав, Фэрис заключила: — Мне кажется, из-за него они меня больше туда не посылали. Никогда нельзя ничего рассказывать взрослым. Даже матерям.
— Особенно матерям. — После продолжительного молчания Джейн прибавила: — Может быть, ты его когда-нибудь еще встретишь.
Фэрис покачала головой.
— Ты права. Так лучше. Каждый раз при виде коробки сигар ты будешь вспоминать его. К сожалению, и он, когда увидит коробку сигар, вероятно, вспомнит о тебе.
— Должна признаться, мне никогда не нравились декоративные бордюры.
Фэрис думала, что знает о Гринло все. Но в те долгие дни, которые она провела в обществе Джейн Брейлсфорд, она изучила Гринло от меток границы отлива под стеной дамбы со стороны моря до венчающего колледж шпиля, который был похож на вонзившийся в небо меч. Стена, выходящая к морю, была любимым убежищем Джейн в солнечную погоду. Кривые улочки городка они посещали редко; большую часть времени проводили, исследуя горы, скрытое сердце Гринло.
В выходе гранитной породы, которая служила фундаментом колледжа, под грудами отшлифованных камней, столбов и остатками сводов таилась самая первая часовня, построенная в Гринло, давно преданная забвению теми честолюбцами, которые соорудили колледж на гранитной вершине. От нее осталась одна-единственная комната, простое сводчатое помещение, в нем сохранился только алтарь, и больше ничего. В летнюю жару и в зимний холод часовня хранила ровную прохладу.
Стоя рядом с Джейн у самой двери часовни, Фэрис ощущала тишину так же отчетливо, как температуру. В полумраке, прорезаемом только лампой у алтаря, герцогиня чувствовала тяжесть времени, давившую на нее точно так же, как кирпичная кладка давила на высокий свод над головой.
— Когда это место было посвящено Святой Маргарите, победительнице драконов, — прошептала Джейн, — оно уже было древним. Оно было древним, когда у хранителей мира был пышный двор. Оно было древним до того, как они ушли в мир, свободные, как менестрели. В этих камнях поет время.
— Как поэтично.
— Даже не пытайся смотреть на меня свысока. Я — колдунья Гринло, ты — жалкая студентка, я буду такой поэтичной, какой захочу. А теперь обрати внимание. У защиты, которая поддерживает равновесие Гринло, два якоря. Здесь мы находимся очень близко от нижнего якоря. Из-за разницы между равновесием в границах Гринло и равновесием за его пределами возле якорей есть немое пятно. Это то, чего ты не слышишь.
— Тогда мы находимся возле южного полюса Гринло.
— Можешь думать так, если тебе нравится. Я предпочитаю думать о Гринло и его защите, как о пузырьках в бокале шампанского.
— Где находится второй якорь?
Джейн, казалось, понравился этот вопрос.
— Иди за мной.
Фэрис вышла вслед за подругой и через неф новой часовни, названной так, потому что ей было всего двести лет, попала в южный придел. Оттуда через низкую дверцу Джейн повела Фэрис наверх по винтовой лестнице. Сначала они шли быстро, но, преодолев три сотни ступенек, уже еле ползли.
Фэрис была слишком упряма, чтобы протестовать, и следовала за Джейн молча. Она поднималась, держась левой рукой за центральный столб, и задевала правым рукавом внешнюю стенку: такой узкой была лестница. Через каждые сто ступенек встречались узкие окна, ширина которых позволяла лишь выпустить стрелу, но даже в скудном свете, просачивающемся сквозь них, было видно, как стерты клиновидные ступени.
Когда Джейн остановилась, Фэрис только через несколько мгновений поняла, что они не просто отдыхают. Джейн стояла на верхней ступеньке, положив руку на щеколду низкой дверцы. Она подняла щеколду и первой прошла в дверь. Фэрис вышла за подругой на крышу, и солнечный свет хлынул на нее. У нее закружилась голова, весь мир завертелся вокруг. Она схватилась рукой за дверь и остановилась, широко раскрыв глаза, тяжело дыша и глядя на расстилающийся перед ней пейзаж.
На востоке, далеко внизу, серебристой чешуей поблескивал залив, простирающийся до самых синих холмов Нормандии. Там и сям были видны зыбучие пески, обнаженные отливом. Над идеально ровной бухтой стены Гринло вздымались, подобно детскому замку из песка.
Глядя вниз, Фэрис любовалась аккуратными садами вокруг домиков с шиферными крышами, окружавших подножие Гринло. За ее спиной возвышалась похожая на искусно сделанную перечницу башенка, в которой скрывалась лестница. Справа стояла Джейн, щурясь от солнца и глядя в небесную высь. Слева были видны легкие очертания шпиля с отблесками золотистых и серебристых пятен лишайника, покрывавшего серый камень.
Фэрис посмотрела вверх на граненый шпиль. На вершине, как ей было известно, кажущиеся снизу переплетением крыльев и мечей, стояли спина к спине фигуры Святой Маргариты и Святого Михаила, столь долго попирающие дракона, что он превратился в кусок зеленой бронзы. Глядя на проплывающие на фоне шпиля облака, Фэрис почувствовала, что у нее закружилась голова.
— Добро пожаловать на северный полюс. Мы не можем долго здесь оставаться. Даже просто стоя здесь, мы нарушаем равновесие сфер. Но я подумала, что тебе захочется это увидеть.
— О да, — тихо ответила Фэрис, не отрывая глаз от горизонта. — Мне хочется это видеть.
Двадцать минут прошли в молчании, наконец Джейн резко вздохнула.
— Нам нужно идти.
— Уже? У меня сердце все еще колотится после подъема по лестнице.
— Позор. Я прослежу, чтобы этим летом ты занялась полезными для здоровья тренировками.
— Карабкаясь по лестницам?
— Карабкаясь на деревья. Пойдем.
— Это обязательно?
— Не скули. Иди за мной.
— Вы, англичане… — Фэрис бросила последний тоскливый взгляд на открывающийся вид и последовала за Джейн обратно к винтовой лестнице. — Такие строгие!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
