Читаем без скачивания Так кто же развалил Союз? - Олег Мороз

«Параллельный рост российских закупок зерна и цен на зерно на мировом рынке привели к быстрому повышению валютных расходов СССР, направленных на финансирование зерновых закупок… Министр внешнеэкономических связей СССР К.Катушев — председателю Государственной внешнеэкономической комиссии СССР С. Ситаряну (13 апреля 1990 года):

«На сегодняшний день ряд иностранных фирм («Луис Дрейфус», «Фризахер», «Бунге» и другие) уже прекратили отгрузки товара в СССР, и суда, зафрахтованные под перевозку зерна и хлебофуражных культур, уже несколько дней стоят в портах в ожидании решения вопроса (об оплате товара Советским Союзом; валюты на это уже не хватает. — О.М.)»

ЕЛЬЦИН — ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА

16 мая 1990 года открылся I Съезд народных депутатов РСФСР. Среди прочего, на нем предстояло выбрать председателя российского Верховного Совета. В числе кандидатов, естественно, был и Ельцин. Понимая, что избрание его главного оппонента спикером российского парламента — серьезнейшая угроза для него, Горбачев делал все, чтобы не допустить этого. Кого противопоставить Ельцину? Вспоминает Вадим Медведев:

«На встрече с коммунистами — руководителями республик и областей, которую поручено было провести мне и Воротникову, практически все, кроме иркутян, поддержали кандидатуру Полозкова».

Полозков — один из «героев» тех дней, первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС, фактический лидер всей самой реакционной публики, которая к тому времени собралась в среде коммунистических «активистов», аппаратчиков, военных, сотрудников «органов». Когда он, несколько позже, 23 июня, будет избран первым секретарем ЦК компартии РСФСР, члены партии буквально толпами, целыми организациями станут выходить из КПСС: ведь коммунисты-россияне, в том числе и демократически настроенные, автоматически окажутся членами «полозковской» компартии.

Медведев:

«Я, конечно, считал, что с Полозковым идти на выборы плохо, но выбора просто не было. Договорились о том, что другие кандидатуры — Власов, Мальков, Соколов (а среди них оказались Воротников и Манаенков, выдвинутые оппозицией, видимо, из тактических соображений, чтобы растащить голоса), будут сняты. Конечно, назавтра при изложении программного выступления Полозков выглядел слабее Ельцина, хотя его ответы на вопросы были довольно бойкими».

Что касается программы Ельцина, он, излагая ее, сказал и о том, как он видит будущее Союза:

− Я никогда не выступал за отделение России, я за суверенитет Союза, за равноправие всех республик, за их самостоятельность, за то, чтобы республики были сильными и этим крепили наш Союз. Только на этой позиции и стою.

Запомним эти слова Ельцина, сказанные им в мае 1990 года.

За эту формулу «крепкие самостоятельные республики — крепкий Союз» будут в дальнейшем держаться и лидеры других республик. Да и сам Горбачев. Правда, понимать ее разные политики будут несколько по- разному.

Первый тур голосования состоялся вечером 25 мая. Помимо Ельцина и Полозкова, в бюллетенях стояла фамилия самовыдвиженца, преподавателя из Казани Владимира Морокина. Естественно, в реальности борьба происходила, конечно, лишь между Ельциным и Полозковым. Голосование не принесло победы ни одному из кандидатов. Ельцин получил 497 голосов, Полозков — 473, Морокин — 32. Всего депутатов было 1060, - стало быть, для победы требовался 531 голос.

Как видим, разница между Ельциным и Полозковым не такая уж и заоблачная. Казалось бы, поднатужиться коммунистам немножко и… Полозков был бы «в дамках».

Но не проявили они должного старания. Все подвинулось в обратную сторону. Второй тур проходил на следующий день. Ельцин добавил к своему результату шесть голосов. Полозков — пятнадцать потерял.

Надо было что-то решать. Медведев:

«Воскресное совещание секретарей ЦК… пришло к выводу, что у Полозкова шансов на продвижение вперед нет. Если даже к голосам, полученным Полозковым во втором туре, прибавить оставшийся 71 голос, не поданный ни за того, ни за другого, все равно он не наберет необходимого минимума в 531 голос, а Ельцину нужно добавить всего 28 голосов… Поэтому решено было переориентироваться на Власова (председателя Совмина РСФСР. — О.М.). Наше мнение тут же было доложено генсеку. Он был несколько удивлен таким предложением, но принял его к сведению».

Надо сказать, что Горбачев не только «принимал к сведению» доклады коллег, но и сам активно участвовал в «предвыборной кампании». На протяжении недели он трижды (!) выступал с публичными нападками на «политических мошенников», естественно, имея в виду прежде всего Ельцина.

29-го Горбачев улетал в Канаду. Последние часы перед отлетом, 28-го, он также посвятил тому, чтобы на встрече с российскими депутатами — членами КПСС уговорить их не голосовать за Ельцина. Как писали в прессе, это его выступление «по силе выражений оценено многими депутатами как не вполне парламентское».

Уговоры, однако, не помогли.

Медведев:

«Утром следующего дня, когда провожали президента в заокеанскую поездку, надежда на благополучный исход российских выборов (то есть на то, что победит коммунистический кандидат Власов. — О.М.) еще сохранялась. Но и тревога не исчезала. Где-то в районе тринадцати часов появились признаки неудачи. Вскоре состоялось объявление результатов голосования: Власов несколько увеличил число голосов в сравнении с Полозковым, а Ельцин сумел набрать 535 голосов, то есть четырьмя голосами перешел заветный рубеж…

Позвонил из самолета Горбачев и мне пришлось выполнить не очень приятную миссию — сообщить ему об итогах выборов, которые поставили депутатов-коммунистов РСФСР в положение оппозиции, а радикально-демократические силы получили в свои руки серьезный рычаг воздействия на положение в стране».

То, что Ельцина избрали, по мнению многих, в немалой степени было как раз следствием отчаянных усилий Горбачева не допустить его.

Итак, 29 мая Ельцин стал спикером российского Верховного Совета, оказался у руля управления Россией. Успех, как видим, не был оглушительным: Борис Николаевич был избран с третьего «захода», причем решающими оказались всего лишь четыре голоса…

Впрочем, такой скромный результат еще ни о чем не говорит. Удивляться надо, скорее, тому, что Ельцина вообще избрали: состав Съезда был весьма консервативным, если не сказать реакционным, — коммунистическим и прокоммунистическим.

Кстати, именно с этим консервативно-реакционным съездом Ельцину-президенту через некоторое время придется вступить в смертельную схватку, которая будет продолжаться без малого два года и закончится кровавыми событиями октября 1993-го.

Тот факт, что Ельцин был избран председателем российского парламента с таким трудом, говорит о многом, — в частности, о том, что российская история совсем не обязательно должна была пойти тем путем, которым она пошла. Проиграй Ельцин Полозкову, или даже Власову, — все, конечно, сложилось бы совсем иначе. Это опять — об исключительно важной, подчас решающей роли личности в российской истории.

30 мая, будучи уже в Оттаве, Горбачев в беседе с журналистами с некоторой небрежностью, хотя и очевидной досадой, прокомментировал победу Ельцина:

− С третьего захода товарищу Ельцину удалось несколько голосов прибавить и добиться небольшого перевеса.

Горбачев заявил, что обеспокоен положением в России.

В одной из наших бесед Егор Гайдар сказал, что советская политическая элита, как говорится, «просто проморгала» появление Ельцина (этой «белой вороны» в ее рядах) на полической сцене и вознесение его наверх. Майские выборы 1990 года как раз и были одним из важнейших этапов этого вознесения, достаточно легкомысленно отданных коммунистами своему самому серьезному противнику.

Журналисты пытались предугадать, как сложатся теперь, после избрания Ельцина, их отношения с Горбачевым. Представить себе, что они станут мирными, безоблачными, было трудно. Сама политическая ситуация толкала их к противоборству. Вопрос заключался лишь в том, станет ли оно сильнее или наступит какое-то смягчение. «Коммерсант» в те дни писал:

«Очевидно, что одна из важнейших проблем, стоящих перед Борисом Ельциным, — это нахождение какого-то компромисса с Михаилом Горбачевым. Пока что рука Ельцина протянута для сотрудничества. Понятно, что на новых условиях, учитывающих новые обстоятельства. 30 мая Ельцин снова заявил: «Все личное я отбрасываю напрочь». Горбачев, в рамках дружеских бесед через океан (напомню, он был тогда в Канаде. — О.М.) проявил меньшую готовность отбросить личное: «Если это серьезные политические позиции, тогда будут одни последствия. А если это игра политическая, то тогда еще могут быть трудные времена. Легко не будет».