Читаем без скачивания Клад замедленного действия - Андрей Трушкин

Однако вовсе не рафинад и не сахарная жизнь ожидали мальчишек. Но об этом они пока не догадывались.

Когда Гришка и Олег, для проформы постучав в дверь, ввалились в штаб-квартиру поисковиков, то застали Пашку за тем же занятием, что и вчера. Наклонившись к монитору, будто пытаясь что-то в нем разглядеть, и вцепившись в «мышь», как в последнюю гранату, Пашка преследовал все того же злобного монстра. Монстр, оказавшийся в результате перестрелки без патронов, трусливо удирал. Пашка, не обращая никакого внимания на вошедших, наступал врагу на пятки.

— Сейчас, если просэйвиться забудет, — шепнул Гришка Олегу на ухо, — опять его этот монстр замочит.

Гришка как будто глядел в самое нутро хитрого процессора компьютера. Тот действительно заманил доверчивого игрока в лабиринт, в котором монстр в несколько прыжков завернул за угол и выкатил оттуда с полным арсеналом. Через три секунды с Пашкиным героем все было кончено. Распластанный и разгвазданный в какой-то кислоте, он лежал в луже, как ненужная тряпка.

— Вот черт! О блин! Вот гад! — слились в один поток восклицания, которыми сопроводил сам Пашка гибель героя. — Опять на том же самом месте поймал! — обернулся он к ребятам. Губы его от возмущения дрожали, а правая рука все еще сжимала мышь. Он был похож на инженера, который где-то высоко в горах изобретал первую в мире электрическую лампочку и вот наконец, полный желания осчастливить человечество, спустился с гор и увидел перед собой сияющую неоновыми огнями рекламу электролампового завода.

— Сэйвиться, сохраняться надо! — подсказал на всякий случай Олег незадачливому игроку способ, который не раз приводил его к победе.

— Да знаю я! — с раздражением отпихнул от себя «мышь» Пашка. — Да вот такой я человек увлекающийся. Ну ладно, это даже хорошо, что он меня замочил, — недовольно посмотрел на экран, где красовалась ухмыляющаяся рожа монстра. — Хоть чего-то за сегодня полезное сделать успею. Пошли в лабораторию.

Пашка провел ребят маленьким коридорчиком, который упирался в дверь, завешенную шерстяным одеялом.

— Тут мы фотографии печатаем, пленки проявляем, ну заодно и мастерскую устроили, — пояснил он. — Ну пошли, только под ноги смотрите, а то у нас там тесновато.

Ребята протиснулись в щель, которую для них приоткрыл гостеприимный хозяин, и оказались в небольшой комнатушке без окон. Вдоль стен здесь тянулись полки и верстаки. На полках стояли всяческие фотопричиндалы в виде кюветов, банок для химикатов, резака для бумаги. Один угол гордо занимала высокая башня фотоувеличителя, закутанная, вероятно, от пыли в белую простыню. Издалека это сооружение напоминало куклуксклановца, поставленного в угол. Слева, укрепленные на верстаке, располагались небольшие слесарные тисочки и инструменты. Это были самые обычные инструменты, только очень маленькие. Небольшой молоточек, пилка по металлу, плоскогубцы, пинцеты, набор иголок и булавок, воткнутых в подушечку в виде сердца, сшитую из камуфляжного материала.

— Тэк-с, где у нас ваша находочка? — Пашка, как только занялся делом, принял вид добродушного, каковым он, по сути и являлся, парня. — Вот она, ваша находочка, — извлек он из фарфоровой чашки, вроде тех, что Олег и Гришка видели на уроках химии, металлический медальон. Полежав в каком-то хитром растворе, он уже практически очистился от окиси. Теперь его можно было вскрывать.

— Знаете что? — Пашка осторожно промыл медальон, взяв его не пальцами, как сделали бы друзья, а осторожненько пинцетом. — Скорее всего, естественным путем открыть мы его не сможем. Предлагаю не рисковать, повозиться, но зато быть уверенным за результат.

Гришка и Олег были согласны повозиться. Во-первых, потому что возиться придется явно не им, а во-вторых, времени у них было хоть отбавляй.

Пашка подхватил пинцетиком медальон и аккуратно, миллиметр за миллиметром, стал сжимать его в небольших слесарных тисочках. Потом он взял пилку по металлу, зажег сверху яркий свет и осторожно, едва-едва касаясь поверхности крышки медальона, стал делать на ней надпилы крест-накрест.

Так Пашка колдовал с пилкой довольно долго, то и дело смахивая небольшой кисточкой, явно позаимствованной из дамского косметического набора, на пол металлические крошки. Пару раз Пашка переворачивал медальон в увеличительное стекло, довольно хмыкал и продолжал трудиться.

— Да что ж это у вас за работа такая? — наклонился поближе Олег. — Ты с этим медальоном колдуешь, как будто ювелир над алмазом.

— А это потому что не работа, — хохотнул Пашка. — Это увлечение. Будь я ювелиром, я б с этим «алмазом» уже — раз-два и закончил! И пиво бы уже пошел пить, футбол смотреть. А это, брат, совсем другое дело. Ну вот, — откинул он челку со лба, — похоже, пора его крэкать.

— В смысле? — не понял Гришка.

— Сейчас раздавим эту капсулу, — пообещал Пашка и принялся закручивать рычаг тисков. И их металлические челюсти стали постепенно сжимать медальон.

Пашка поворачивал рычаг миллиметр за миллиметром, приложив ухо к медальону.

— Есть! — возвестил он, хотя ни Гришка, ни Олег никаких посторонних звуков не слышали. — Треснул, кажись. А ну, добавим еще! Тэк-с, хорошо! Ну что, считайте, полдела сделали. Налей-ка в кювету воды, — попросил Пашка Гришку.

Гришка знал, что кюветой называется небольшой лоточек, куда фотографы обычно наливают проявитель или фиксаж. Поэтому он подхватил емкость, открыл кран и принялся набирать воду.

— А ты чего делаешь? — недоуменно поднялась от тисков Пашкина голова. — Выплесни немедленно эту гадость!

— А чего такого? Разве это не водопроводный кран? — испугался Гришка.

— В том-то и дело, что водопроводный. А вода-то там какая? Хлорированная. Это нам, людям, ничего не делается, а если такая вода попадет на бумагу, которая здесь, — Пашка выразительно постучал по капсуле, — то, считай, половина написанного как корова языком слизнет.

— Ты же сказал воду набрать.

— Правильно, — подтвердил Пашка, — воду, но не хлорированную. Извини, вы же у нас новички. Надо было сразу сказать. Вон там внизу под верстаком ведро стоит с кипяченой водой. Оттуда и наливай. Ты когда-нибудь джинсы стирал?

— Нет, сам не стирал, — признался Гришка, орудуя ведром. — Но как мама стирала, видел.

— Какая вода выходит, видел?

— Видел. Если джинсы индиго, так синяя-пресиняя, как Черное море.

— Вот, я об этом и толкую. А синяя-пресиняя она не только потому, что индиго от джинсов хорошо отстает, а потому, что в хлорированной воде стираем. Во многие средства для чистки тоже хлор добавляют. Он же грязь разъедает. Ты понял?

— Понял, — ответил Гришка и сунулся под верстак. Там, однако, стояло два ведра. Гришка, недолго думая, зачерпнул из ближайшего. — Ну вот, воды налил.

— Туда мы нашу капсулу и заложим, — тон у Пашки снова стал добродушным, чувствовалось, что половиной проделанной работы он доволен. — Но тут нужна осторожность, — парень аккуратно опустил пинцет с драгоценным медальоном в воду. — Чуть чего — и поминай, как папу Карлу звали.

Пашка отошел налево, вынул из военно-полевого сердечка пару иголок, водрузил на голову обруч с закрепленным окуляром. Свет он передвинул поближе к кювете, присел, потом посмотрел на свои руки.

— Чтоб не дрожали, — пояснил он, — работа тонкая предстоит.

Пашка наклонился над кюветой и принялся колдовать над ней, как хирург в операционной.

— Тэк-с, тэк-с, тэк-с, — осторожно иголочками отделял он распавшиеся кусочки капсулы. — Вот и наш документик появился.

Небольшой кусочек бумаги, сложенный в шесть раз, выплыл из остатков капсулы и застыл в воде.

— Тэк-с, теперь мы аккуратненько пинцетиком остаточки медальона выбросим и займемся документиком.

Пашка не глядя (наверное, не раз проделывал эту работу) подхватил со стола лист бумаги и пинцетом аккуратно подвел его под плавающий в воде бланк.

— Тэк-с, теперь иголочками зацепим его за краешки и будем потихоньку тащить.

— А зачем в воде-то это делать? — не понял Олег. — Там же буквы сейчас совершенно расплывутся.

— Только в воде это и надо делать, — осторожно отогнул краешек документа в сторону Пашка. — В воде все, понимаешь, как в невесомости располагается. Плюс вода затекает, помогает бумаге расслаиваться. А если б она высохла, все бы слиплось в один комок, и считай тексту кранты. Сами-то вы ведь привезли медальон не в кармане, а в бутылке с водой. Или вас надоумил кто?

Гришка и Олег замолкли. Они не знали, что на это отвечать. Стоит ли посвящать Пашку во все или нет? В конце концов, на немой вопрос Олега Гришка скорчил рожу. Черт его знает: Пашку они знали без году неделя, вдруг он и сам потихоньку занимается делами, сходными с теми, которые проворачивают черные следопыты? Наживут еще одного врага.