– А какие-нибудь факты у вас есть, месье Пуаро?
Это был голос Шилы Рендел.
Вытянутое мрачное лицо Джонни Саммерхейза вдруг ожило.
– Вот именно, факты! – воскликнул он. – Этим меня и привлекают детективные истории. Факты для детектива – они будто карта местности, а ты плутаешь среди них, как в лесу, и вдруг бац – дошло! Дайте нам хотя бы один факт, месье Пуаро!
Смеющиеся просительные лица повернулись к нему. Для них это не более чем игра (или не для всех?). Но убийство – это не игра, убийство – вещь опасная. И кто знает…
Резким движением Пуаро вытащил из кармана фотографии.
– Вам требуются факты? – спросил он. – Вот! – И театральным жестом он бросил их на стол.
Все сгрудились вокруг стола, наклонили головы, стараясь получше разглядеть снимки; послышались возгласы:
– Смотрите-ка!
– Какая жуткая безвкусица!
– Только посмотрите на эти розы! «Ах, эти розы, ах, эти розы!»
– Господи, ну и шляпа!
– Какая жуткая девчонка!
– Но кто они такие?
– Ну и мода была в те времена!
– Эта женщина явно была хороша собой.
– Но почему это факты?
– Кто они такие?
Медленным взглядом Пуаро обвел лица всех, кто стоял вокруг стола.
Он увидел на них лишь то, что ожидал увидеть.
– Вы никого здесь не узнаете?
– Узнаем?
– Может, кто-то из вас уже видел эти фотографии? Может… да, миссис Апуорд? Вам что-то показалось знакомым, не так ли?
Миссис Апуорд колебалась.
– Да… мне кажется…
– Которая из них?
Ее указательный палец поднялся и застыл на фотографии девочки в очках – Лили Гэмбол.
– Вы видели эту фотографию… когда же?
– Совсем недавно… Вот только где… Не могу вспомнить. Но я ее видела, за это могу поручиться.
Она сидела, нахмурившись, сведя брови к переносице.
Из состояния сосредоточенной отрешенности ее вывела Шила Рендел. Она подошла и сказала:
– До свидания, миссис Апуорд. Надеюсь, вы как-нибудь заглянете ко мне на чашечку чаю, если будете хорошо себя чувствовать.
– Спасибо, милая. Робину придется закатить меня на горку.
– Разумеется, мадре. Благодаря твоей коляске я такие мышцы накачал – о-го-го! Помнишь, когда мы отправились к Уэтерби и стояла страшная грязища…
– Ага! – вдруг воскликнула миссис Апуорд.
– Что такое, мадре?
– Ничего. Продолжай.
– Ну и намаялись мы с этим штурмом холма! Сначала буксовала коляска, потом забуксовал я. Думал, нипочем домой не доберемся.
Посмеиваясь, гости распрощались и дружными рядами разошлись.
Да, думал Пуаро, алкоголь развязывает языки, что верно, то верно…
Свалял он дурака, показав фотографии, или, наоборот, поступил мудро?
Может, и он пал жертвой алкогольных паров?
Трудно сказать.
Буркнув что-то в знак извинения, он повернул назад.
Толкнул ворота и подошел к дому, из которого только что вышел. Из открытого окна слева доносилось журчание двух голосов – Робина и миссис Оливер. Ее вклад был минимален, львиная доля звуков в этом бессвязном потоке принадлежала Робину.
Толкнув входную дверь, Пуаро прошел в комнату направо, которую покинул минуту назад. У камина сидела миссис Апуорд. Судя по лицу, ее одолевали мрачные мысли. Она настолько ушла в себя, что появление Пуаро заставило ее вздрогнуть.
Он тактично кашлянул, и она резко вскинула голову.
– О-о, – сказала она. – Это вы. Вы меня напугали.
– Простите, мадам. Вы думали, это кто-то другой? Кто же?
Не ответив на его вопрос, она просто спросила:
– Вы что-нибудь оставили?
– Боюсь, я оставил здесь опасность.
– Опасность?
– Опасность. Возможно, она угрожает вам. Потому что вы узнали одну из фотографий.
– Я не сказала, что я ее узнала. Все старые фотографии похожи одна на другую.
– Послушайте, мадам. Мне кажется, миссис Макгинти тоже узнала одну из этих фотографий. И миссис Макгинти рассталась с жизнью.
В глазах миссис Апуорд неожиданно блеснул озорной огонек, и она продекламировала:
Миссис Макгинти с жизнью рассталась,На небо улетела, на небе осталась.С жизнью рассталась, рассталась.А как? Высунулась сильно, как я, вот так!
Вы это имеете в виду?
– Да. И если вам что-то известно, хоть что-нибудь, скажите мне об этом сейчас. Так будет безопаснее.
– Дорогой вы мой, не все так просто. Я совсем не уверена, что я что-то знаю, – уж, во всяком случае, ничего такого, что можно назвать уликой. Смутные воспоминания – дело довольно хитрое. Пока не представишь себе, как, где и когда, делать выводы рано, надеюсь, вы со мной согласны.
– Мне кажется, все это вы уже представили.
– Все, да не все. Надо принять во внимание разные обстоятельства. Прошу вас, месье Пуаро, не торопите меня. Я не из тех, кто принимает решения сгоряча. У меня своя голова на плечах, я привыкла ею пользоваться. А когда решение принято, я начинаю действовать. Но не раньше, чем я к этому готова.
– Во многих отношениях вы, мадам, человек скрытный.
– Возможно – до некоторой степени. Знание – сила. А силу надо использовать только во благо. Извините, но вы, видимо, не очень себе представляете устои жизни в английской провинции.
– Иначе говоря, «вы всего лишь чертов иностранец».
Миссис Апуорд чуть улыбнулась:
– Ну, это для меня слишком грубо.
– Если не хотите говорить со мной, есть старший инспектор полиции Спенс.
– Мой дорогой месье Пуаро. Только не полиция. Не на этом этапе.
Он пожал плечами.
– Я вас предупредил, – сказал он.
Ибо у него не было ни малейших сомнений – миссис Апуорд уже вспомнила совершенно отчетливо, где и когда она видела эту фотографию.
Глава 14
1
Нет сомнения, сказал себе Эркюль Пуаро на следующее утро, что в этих краях наступила весна.
Его вчерашние опасения сегодня представлялись ему совершенно беспочвенными.
Миссис Апуорд – вполне здравая женщина и прекрасно сумеет о себе позаботиться.
Все же ей удалось заинтриговать Пуаро. Да, любопытно. Ее поведение осталось для него тайной за семью печатями. Собственно, к этому она и стремилась. Она узнала фотографию Лили Гэмбол и решила разыграть свою игру.
Пуаро обдумывал все это, прогуливаясь по дорожке в саду, как вдруг за его спиной раздался голос. Пуаро вздрогнул от неожиданности.
– Месье Пуаро.
Миссис Рендел подошла так тихо, что он не слышал ее приближения. Со вчерашнего вечера на душе у него было неспокойно.
– Простите, мадам. Вы застали меня врасплох.
Миссис Рендел машинально улыбнулась. «Если у меня на душе неспокойно, – подумал он, – что же сказать про миссис Рендел?» Одно веко у нее подергивалось, руки не находили себе места.
– Я… надеюсь, я вам не мешаю? Может быть, вы заняты?
– Нет, вовсе не занят. День – просто чудо. Ощущение весны – это прекрасно. Приятно находиться на улице. В доме миссис Саммерхейз всегда, ну совершенно всегда ощущаешь поток воздуха.
– Поток…
– В Англии вы это называете сквозняком.
– Да. Да, наверное, вы правы.
– Окна у них в доме не закрываются, а двери так и летают взад-вперед.
– Этот дом уже дышит на ладан. К тому же у Саммерхейзов денег негусто, и серьезный ремонт им просто не осилить. На их месте я бы его продала, и дело с концом. Да, в нем не одну сотню лет жили их предки, но в наши дни нельзя цепляться за вещи только из сентиментальности.
– Да, сентиментальность осталась в прошлом.
Наступила тишина. Уголком глаза он следил за ее белыми руками – она явно нервничала. Пусть берет инициативу на себя, если ей есть что сказать. Наконец она заговорила – неровно, отрывисто.
– Наверное, – сказала она, – когда вы ну как бы проводите расследование, всегда нужно иметь подходящий предлог, да?
Пуаро обдумал вопрос. Он не смотрел на нее, но мог побожиться – она, чуть повернув голову, смотрит на него во все глаза.
– Что ж, мадам, – уклончиво ответил он, – это довольно удобно.
– Как-то объяснить, почему вы здесь, почему задаете вопросы?
– Да, это может сослужить хорошую службу.
– Зачем… зачем вы на самом деле приехали в Бродхинни, месье Пуаро?
С легким удивлением он повернулся к ней.
– Но, моя дорогая леди, это ведь всем известно – чтобы расследовать обстоятельства смерти миссис Макгинти.
Миссис Рендел резко сказала:
– Вы только так говорите. Но это – курам на смех.
Пуаро поднял брови:
– В самом деле?
– Конечно. Никто в это не верит.
– И все же уверяю вас – я приехал сюда именно с этой целью.
Ее тусклые голубые глаза моргнули, и она отвела взгляд.
– Вы мне не скажете, я знаю.
– Чего не скажу, мадам?
Она снова внезапно, как показалось Пуаро, сменила тему:
– Я хотела спросить вас… про анонимные письма.
– Пожалуйста, – подбодрил ее Пуаро, потому что она тут же замолчала.
– Ведь в них всегда написана ложь, да?
– Иногда, – осторожно заметил Пуаро.
– Как правило, – настаивала она.
– Я бы не стал утверждать это с уверенностью.
