– Вы слетели с катушек, – подытожила я, отчаявшись докричаться до Альмана.
– А вы ждали другого? Думали, я махну рукой и пожелаю вам счастья?
– Нет, но вы же ушли.
– Это самое малое, что я мог сделать в тот момент, – недобро усмехнулся Раймонд, смотря на мою шею. Руки сразу к ней потянулись. Голос мужчины стал хриплым, идущим из глубины груди, будто та странная темная магия вторила ему. – Самое главное не смейте умирать на моих глазах!
– Ой, а вы вспомнили?
– Я не дурак, кера Софи, не нужно делать вид, что все было в порядке. Я осведомлен обо всем.
– Но...
– Софи, прекратите пытаться себя покалечить!
Ага, конечно, как будто я специально. Между прочим, на его экзамене травм было получено больше, чем за полгода обучения. Но сегодня с ним спорить не хотелось. Жалко? Да нет, просто темная магия уже проникала сквозь одежду, окружая плотным коконом наши фигуры. Думаю, сейчас лучше быть паинькой и заверить Альмана, что ради него я смогу стать бессмертной.
И все же это внезапное бешенство было потрясающим. Когда такой мужчина вдруг срывается, пытается проявить своеобразную заботу, отчитывает, на душе становится невероятно тепло. Отходят на задний план все сомнения, все страхи сметаются одним взглядом черных глаз, прикосновением горячих пальцев к запястью… Резко, пугающе, неправильно, ведь влюбляешься в собственного палача, но уже так все равно. В этой тьме и словах таились чувства Альмана, и они пытались захватить меня. Именно так, ведь отношения то же поле сражения.
– Диркан, ладно, разберемся… Князь Латос, этот ваш остроухий женишок! Была бы моя воля, его бы здесь уже не было. Но благо я властен над вами, доводящей меня до крайней степени бешенства и беспокойства, – эти слова вырвали меня из мучительной сладкой неги. – Вы можете... Нет, держитесь подальше от мужчин и... просите помощи у меня, ваша гордость от этого не пострадает.
– А зачем вы мне это говорите? – нет, у меня были идеи, но даже сейчас я боялась показаться наивной влюбленной дурочкой.
Альман резко выдохнул, вплотную подошел ко мне и, наклонившись к уху, прошептал:
– Как не вовремя вы решили стать глупой... Правда, не понимаете или делаете вид? – он отпрянул, резанул своим взглядом, а я просто не могла произнести ни слова. Казалось, он был немного разочарован.
Ожидание его убивало, и он, не дождавшись моего ответа, вышел. С грохотом двери по стене прошла трещина. Это что было? Он хотел, чтобы я призналась?! А, хватит уже, Софи, сейчас скептицизм неуместен, перестань отрицать очевидное – свою любовь к этому опасному магу. Ты, конечно, пообещала больше не ставить свою жизнь под угрозу, но, думаю, можно сделать исключение. Сдаться в руки Альмана сплошное удовольствие.
– Раймонд, мне тоже было плохо, и мне очень жаль, что ты все видел... – прошептала я, прижимая руки к бешено колотящемуся сердцу. Нужно идти, сказать и больше не мучить ни его, ни саму себя, а заодно и всю академию.
– Куда собралась?! – за штанину поймал Серафимыч и буквально втянул в комнату. – Вот молодежь пошла! В доме не прибрано, а она гулять собралась!!! Негодница, ты разгромила?!
– Нет, – дернулась я, пока старичок с ужасом во взгляде указывал пальцем в толстую трещину в стене.
– Ага, а кто?! Может быть, магический единорог?!
– Нет! – но сказать, что тут был Альман язык не поворачивался, по сути, фамилия куратора звучала так же как и «магический единорог». – Пустите, я потом все сделаю!
– Знаю я вас, не один год работаю. Еще никто делать дела не возвращался, ну ничего, голубушка, труд еще никому не вредил, – Серафимыч захлопнул дверь, и в его руках появилась баночка антивандальной смеси. Радужная этикетка обещала сохранение и восстановление повреждений отделки в течение двух лет, благодаря добавлению капельки магии фей. – Вишь чего! Новинка! Повезло тебе, кера Софи, другие обычной красили… каждый месяц.
– Мда, повезло, – вздохнула я, вертя в руках шпатель и смотря на ценник. Золотой! Целое состояние!
– Вот держи, – Серафимыч со счастливым видом положил на стол гарантийный талон и подобие чека, – вычту из стипендии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Так нечестно!
– А рушить казенное имущество?!
– Это не я! Как могла хрупкая девушка разрушить стену? – ответила я, терзаясь невозможностью пойти к Альману.
– У меня таких тут целый корпус, с виду бабочки, а, как до разрушений доходит, не девушки – носороги! – махнул Серавимыч, извлек из воздуха самовар и, расположившись на нашем столе, разлил ароматный чай. – Мажь, левее еще трещина! Ты не переживай, Софи, женихи твои никуда не денутся… Им порой полезно пострадать.
Ага, куда уж больше?! И вместо объяснения с Альманом меня ждало чаепитие с очаровательным импозантным домовым, годившимся мне в прапрадедушки. Старичок, видимо, нанюхавшись магического раствора, разговорился и принялся меня учить производить впечатление на мужчин. Ума не приложу, когда мне удастся научиться доить козу, варить ботвинник и чистить печь.
– Лето будет, на поле свожу, на жатву. Умеешь серпом пользоваться?
И тут я поняла, что Альман сегодня меня может не ждать, а при грозящем зачислении в иномирный колхоз – еще лет пять. Серафимыч воодушевился поднять сельское хозяйство, правда, я все никак не могла понять, как это могла сделать кера факультета боевой магии.
***
Неудивительно, что всю ночь мне снилась целина с магическими единорогами, которых я разгоняла, дабы спасти посевы. Проснулась разбитой, едва слезла с постели, как голова соизволила напомнить о вчерашнем разговоре с Альманом. Впрочем, это скорее был монолог мужчины, в конце которого я так глупо молчала. Если вечером изнывала переполненная эмоциями, то сейчас просто нервничала и не могла подобрать слов, с которыми можно явиться к Раймонду. Может, тоже накричать на него?! Должен понять, что это от любви. Или как советовал Серафимыч, щи сварить?! Да, Софи, давай уж сразу дубинкой по голове и к себе в комнату притащи, в этом случае, у него сомнений никаких не останется, как и путей к отступлению.
– Элла, – позвала я ведьмочку, завивающую локоны. Та повернулась и уставилась во все глаза, будто знала, о чем хочу спросить. – Мне нужно… кое-кому понравиться, но он немного зол. Что нужно сказать, чтобы смягчить?
– Сказать?! – Элла закатила глаза. – Показать!
– Думаю, это слишком… Ты ведь не язык имела в виду?
– Нет, Софи, не язык, – посмеялась она и кокетливо расстегнула на блузке пару пуговиц. – Сильно виновата?
– Ну…
– Тогда лучше надень прозрачную.
Я представила себя в таком виде. Думаю, Раймонд бы оценил по достоинству мои достоинства, но наученная жизнью в этом мире, не рискнула пойти в таком наряде к куратору. Путь от общежития до его кабинета предстоял не близкий, зная свое везение, наверняка за это время повстречаю всех знакомых и, когда споткнувшись о камушек, буду схвачена за какое-нибудь неприличное место Латосом или Дирканом, появится Альман. Тогда всем не жить. Форма так форма. Это мой амулет от неожиданных приключений.
Хранилище вдруг устрашающе запищало, над нависшим облачком сверкнуло две молнии. В связи с переносом бала и сопутствующими приготовлениями, все экзамены сегодня переносятся на час раньше. Вечером в качестве бонуса керы приглашаются на дегустацию кондитерских изделий. Я так и села на кровать, было бы кому идти есть тортики. Сдается мне, боевым магам кусок в рот лезть не будет.
Просто у нас оставался последний ответственный экзамен… по соблазнению. Не скажу, что все его ждали с нетерпением. Вспоминая предыдущий опыт сдачи боевой магии Альману с квестом на выживание, мы даже от приятного во всех отношениях соблазнения ожидали какую-нибудь подставу. Парни, конечно, сияли от нетерпения и предвкушения увидеть профессора Динель, а вот мы, девчонки, хмурились и переглядывались. В жизни никто из нас не стал близкими подругами, в рамках этого предмета мы вообще превратились во врагов, и все же сейчас мы искали поддержки. За дверью с одинаковой вероятностью мог находиться как Альман, так и сгнивший зомби, жаждущий поцелуев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
