Я решил атаковать между тремя его верхними ударами и выпадом вниз. Клинок дрогнул и вместо шага назад я рванулся ему навстречу. Ударил по ржавому мечу, ещё больше убирая тот к земле и отбивая в сторону. Следом направил меч снизу вверх, метя обломанным и острым концом своего клинка под шлем, туда, откуда лилось потустороннее свечение.
Уводя выпад ржавым мечом вниз, я заставил его провалиться, но достиг ли мой финальный удар цели… тяжело хоть что-то понять, когда латная перчатка врезается тебе в лицо и отшвыривает назад.
Из моих глаз брызнули слёзы. Удар был крепким, давно я подобного не испытывал. По ощущениям он свернул мне носовую перегородку на бок, разбрызгивая по лицу кровь, и швырнул на землю. Слёзная пелена на глазах и страшный холодок предчувствия заставили меня закрыться руками, когда надо мной нависла фигура в латном доспехе. Я не помнил, как и когда мой меч вылетел из руки, да и не так важно это уже было.
Я проиграл.
Ясность, с которой я это осознал, вовсе не заставила меня перестать действовать. Оскалившись и практически ничего не видя из-за удара по лицу и выступивших слёз, я из лежачего положения пнул пяткой сапога шагнувшую ко мне фигуру, метя в одну из защищённых бронёй ног.
Сопроводивший этот пинок звон доспехов, осыпавшихся на берег, заставил меня удивлённо замереть. Кое-как проморгавшись и приподнявшись, опираясь на руки, я стал очевидцем удивительной картины.
Мой удар всё-таки его достал. Он сгорел изнутри, но обычных для мертвецов останков внутри доспеха не было. Лишь горячий прах и пыль оказались на моих руках, когда я выуживал собственный меч из-под груды железяк.
Сев прямо там, где закончилась схватка и, уперев меч в гальку, я долго тупил, подрагивая от холода. Сил радоваться спасению, после ночных событий просто не осталось. Мокрый и замерзший я стал клевать носом, но уснуть, рискуя погибнуть от холода, мне не дал ИскИн.
Противный звуковой сигнал внутри моей головы заставил меня встряхнуться и обратить внимание на сточки текста в интерфейсе.
— Рекомендации по выживанию: согреться движением, исследовать трофеи, догнать группу.
Пришлось, матерясь вставать, правота ИскИна была неоспорима. К тому же из-за шума потока просто посидев здесь, я рисковал подпустить к себе какую-нибудь местную тварь незамеченной.
Небо над головой посветлело, занимался рассвет. Сквозь пролом в потолке пещеры я видел, как на смену звёздам приходит яркая синева.
— Ис, эти доспехи мне подойдут по размеру?
Я поворошил железки носком сапога и сплюнул кровавую слюну. Проклятый мертвяк рассадил мне бровь и, похоже, сломал нос одним ударом. Складывалось ощущение, будто я лицом кирпич поймал.
Его латы меня заинтересовали. Если я нацеплю их на себя, будет меньше шансов, что какой-нибудь мертвяк сможет прикоснуться и начать высасывать силы. Да и не и не по зубам им будет прокусить или разодрать подобную защиту.
— Владелец доспеха был на семь сантиметров выше, а вот разница в ширине корпуса — незначительна.
Со слов ИскИна выходило, что латы могут подойти. У меня нет мешка или хоть чего-то в чём можно забрать доспех, значит, придётся цеплять на себя.
Кроме доспехов умертвие тащило на своём теле ещё и какие-то шмотки. Что-то вроде туники и толстых штанов с рубахой выполнявших функцию подлатника. Подлатник это такая штука призванная смягчать заброневой ущерб от удара по латам, и чтобы железо не натирало тело. Сейчас вся эта гниль зияла дырами на сгибах, подпалинами с внутренней стороны и была полна грязи и праха, причём из-за воды всё это дело было мокрым, и смотрелось до жути противно. Там же между подлатником и латами обнаружилась кольчуга. Вернее то, что от неё осталось, какие-то куски, рассыпающиеся прямо в руках, и сплошная ржавчина. В отличие от доспеха, она не выдержала испытания временем и была выполнена из другого, уязвимого к коррозии материала.
Вода меня не пугала, я итак был мокрым, но цеплять на себя подобную «дичь» я бы в любом случае не стал. Разулся, слил с сапог воду и пошёл искать свою кожаную куртку, благо с рассветом в подземелье значительно посветлело.
Мертвецы кстати, те самые что так и не выбрались на мелководье, теперь стали частью мусорной плотины, между острых каменных обломков рухнувшего посреди разлившейся реки потолка пещеры. Умертвия вяло шипели и тянули руки, таращась на меня своими пустыми глазницами. Прежде чем поднять с гальки кожаную куртку я показал им неприличный жест, хлопнув по внутренней стороне согнутой в локте руки. Они же в ответ дружно замахали своими корявками, то погружаясь в бурлящую воду с головой, то всплывая обратно. Подружиться видать хотят, а я гад такой, их товарищей мечом отшлёпал, не порядок…
Сломанный нос забился кровью, от чего дышать выходило только ртом. Лицо опухло, а один глаз заплыл, рука повреждённая выбросом силы из нейронной сети, покрылась кровавым замысловатым рисунком уже запекшейся юшки. Выглядел и чувствовал я себя не очень, но, несмотря на муторное состояние, заставил себя подойти к воде ещё раз и умыться, смывая кровавые следы боя.
Следом начал облачаться в трофейный доспех. Выжал свои штаны, а из общей кучи хлама вытащил, промыл и выжал тунику. Её то и надел поверх кожаной куртки. Гнилой подлатник я выкинул вместе с кусками ржавой кольчуги.
Благо, что на каждом латном элементе сохранились кожаные крепления. Выглядели они конечно уродливо, все в трещинах и покрытые плесенью, но свои функции всё же выполняли. Я управился быстро, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Река не прекращала шуметь, так что от ушей было мало толка.
Раньше я понятия не имел, как устроены латы. В реальности они оказались гораздо легче и мобильнее чем я себе представлял. Всё было сделано с большим умом и старанием. Жаль что у мертвеца не было ножен для моего меча (что было бы из разряда фантастики), да и для его ржавой и узкой железки их тоже, кстати, не было. Зато на поясе болтался многогранный кинжал больше похожий на заточку. Его долго никто не вынимал, так что он в буквальном смысле «прикипел» к своим ножнам, что-то мешало его вытащить полностью, и я оставил его болтаться на поясе.
Погиб латник, кстати, от одного единственного удара. Отверстие, напоминающее входное пулевое, было обнаружено мной в нагруднике, прямо напротив сердца. Интересно, огнестрел у них тут есть хотя бы в зачаточном состоянии? Порох там, или магия какая, делающая «бум!».
Сюрприз поджидал меня внутри шлема. Когда я поднимал его с земли, что-то сверкнуло и едва не заставило меня отбросить шлем прочь. Оказалось — кристалл, причём камушек светился уже знакомой мертвячей пакостью.
Я покатал его кончиком пальца по гальке, опасаясь каких нибудь неприятных ощущений, но кроме холода ничего не почувствовал. Магическая штуковина, оставшаяся от мертвеца, меня нервировала, но и оставлять я её не собирался. В этом мире у меня ни кола, ни двора, так что разбрасываться трофеями себе дороже. Закинул её в карман кожаной куртки под туникой.
Надел шлем, перчатки, интенсивно помахал здоровой рукой и сделал пару наклонов, охнув от боли в отбитом теле. Выходило неплохо, хотя какую-то долю мобильности я всё же потерял.
Настала пора найти остальных.
* * *
Культя мастера ключей кровила, несмотря на то, что я туго её перетянул. Прерывистая дорожка из кровавых капель, смазанный отпечаток кровавой ладони, бурый мазок на каменном полу…
Не нужно быть следопытом, чтобы идти по таким следам.
Река выбросила нас близко к поверхности. Достаточно было нырнуть в один из проходов двигаясь по следам ребят, как я тут же увидел солнечный свет. Пещеры слишком близко прилегали к поверхности, возможно из-за реки или каких-то иных факторов, потолок стал обваливаться.
В новой пещере всё было почти так же, как и в той, откуда я пришёл. Каменные обломки, обвалившийся потолок, свисающие сверху корни и водяная морось с как минимум тремя ручьями-водопадами падающими сверху.
