Читаем без скачивания Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

— Но ведь темно же было! — удивился я.

— У этого человека была очень яркая примета. Кроме того, мы нашли машину, на которой он приехал. Прошлой ночью, когда все разъехались по домам, на улице остались две машины. Одна из них ваша. А другая — фургон «Зодиак». И люди видели, как человек, которого застал Кеннет, пытался завести его, не сумел, со злостью пнул колесо и ушел к шоссе, видимо, намереваясь уехать на попутной. Осмотрев фургон, мы обнаружили две вещи. Во-первых, у машины был сломан стартер, потому она и не завелась. А во-вторых — номера, которые не совпадают с номерами, указанными в водительских правах. Мы проверили права. Машина принадлежит мистеру Леонарду Уильямсону, который сказал, что машину у него одолжил один молодой человек. Мы спросили, знает ли он имя этого человека, и мистер Уильямсон в конце концов признался, что знает. Этот молодой человек — Фредерик Смит. Мы отправились домой к мистеру Фредерику Смиту и пригласили его сюда, чтобы помочь в расследовании.

— Или, иными словами, — усмехнулся я, — Леонард Уильямсон заложил Фреда Смита, и тот теперь ругается на чем свет стоит в одной из ваших камер.

— Мы хотели бы просить вас прийти и сказать, не сможете ли вы опознать его, — чопорно ответил старший инспектор.

Это был Кучерявый.

Он держался замкнуто, заносчиво и каяться явно не собирался. Наглая ухмылочка, с которой он смотрел на своих жертв, превратилась в наглую насмешку над полицейскими, и в том, как он развалился на стуле, раскинув ноги, отчетливо читался вызов.

Увидев его, нетрудно было догадаться, почему юный Кеннет без труда описал его. Левая рука была в гипсе по самое плечо.

Он дерзко уставился на меня, не узнавая.

— Привет, красавчик! — сказал я. Старший инспектор смерил меня взглядом.

— Так вы его знаете?

— Знаю. Это он напал на меня в Аскоте.

— Брехня!

— Миссис Керри Сэндерс вас тоже видела. Он поморгал. Вспомнил. Резко сузил глаза и метнул в меня такой взгляд, который сделал бы честь любому крокодилу.

— Ты мне, бля, локоть сломал!

— Брехня! — сказал я.

— Я слыхал, у тебя конюшня сгорела, — злобно выпалил он. — Жалко, тебя там не было!

Старший инспектор вернулся со мной в свой кабинет.

— У нас на него досье толщиной с кирпичную стену, — весело сказал он. — Этот Фред Смит — очень известная личность в своей области.

— Ему кто-то заплатил, — сказал я.

— О да. Но на то, что он признается, кто это сделал, нечего и надеяться. Фред Смит — стреляный воробей. Такие никогда не стучат, — инспектор произнес это таким тоном, словно восхищался им. — Он свой срок получит, но нипочем не расколется.

Мы с Софи поехали повидать Криспина. Он лежал в местной больнице и усердно жалел себя. Ему действительно было плохо. Кожа у него была бледная и потная, он кашлял, прижимая руку к груди, а судя по его взгляду, Криспин жестоко страдал от недостатка выпивки. Он однажды мне сказал, что ощущение такое, словно тебя топором по башке рубят.

Первое, что он сказал, увидев нас:

— Дайте выпить, блин! Они мне, блин, выпить не дают!

Я достал бутылочку апельсинового сока. Криспин злобно уставился на нее.

— Я сказал «выпить», а не «пить»!

— Угу, — сказал я. — Витамин С очень полезен при похмелье.

Вылил сок в стакан и протянул ему. Сиделка одобрительно смотрела на это с другого конца комнаты. Криспин угрюмо понюхал, попробовал и выпил. Потом снова откинулся на подушки и закрыл слезящиеся глаза.

— Черт бы побрал этот сок!

Пару минут он лежал, словно уснул. Потом, не открывая глаз, спросил:

— Ты мне, блин, вроде как жизнь спас?

— Ну, не то чтобы совсем...

— Ну, почти... Не думай, что я тебе за это благодарен.

— Не думаю.

Еще одна долгая пауза.

— Приезжай за мной завтра утром, — сказал он. — Говорят, меня выпустят около полудня.

— Ладно.

— А теперь катись в жопу.

Софи вышла вместе со мной из палаты, и ее негодование вырвалось наружу, как пар из чайника.

— Слушай, почему ты вообще его терпишь?

— Он мой брат.

— Ты мог бы просто выкинуть его за дверь!

— А ты бы выкинула?

Она не ответила. Да, говорить легко, а вот когда доходит до дела...

Я представил себе Криспина. Лежит и терзается своими выдуманными страданиями, одинокий, никому не нужный, в своем маленьком персональном аду. Когда-то у него были девушки, но это было давно. Теперь только я не давал ему окончательно скатиться в канаву. И я знал, что он чувствует себя за мной как за каменной стеной.

— Может, есть все-таки какое-нибудь лекарство? — спросила Софи.

— Есть, есть. Хорошее лекарство. Одно-единственное.

— Какое же?

— Захотеть вылечиться.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— По-моему, это бессмыслица.

— Если бы его желание вылечиться стало сильнее его тяги к выпивке, он бы тут же выздоровел.

— Но ведь иногда так и бывает, — возразила она. — Ты ведь сам говорил, что иногда он неделями не пьет.

Я покачал головой.

— Только затем, чтобы снова надраться. Он просто оттягивает удовольствие, как ребенок, оставляющий конфеты «на потом».

Мы сели в мою машину и поехали обратно к вонючему пепелищу.

— А я думала, это болезнь, — сказала Софи.

— Нет, это просто порочная тяга. Вроде футбола.

— Ты снова порешь чушь.

— Под влиянием футбола люди громят электрички и затаптывают друг друга насмерть.

— От алкоголя умирает больше людей! — запротестовала Софи.

— Да, наверно, ты права.

— Да ты мне просто лапшу на уши вешаешь! Я усмехнулся.

— Но ведь вроде бы изобрели какую-то штуку, которая помогает.

— Ты имеешь в виду «антабус»?

— А это что такое?

— Какое-то вещество, которое придает алкоголю отвратительный вкус. Нет, оно, конечно, действует. Но только сначала все равно нужно захотеть бросить пить, а иначе ты просто не станешь его принимать.

— Криспин не стал? Я кивнул.

— Вот именно. Криспин не стал.

— А как насчет «Анонимных алкоголиков»?

— Все то же самое. Если хочешь бросить пить, «Анонимные алкоголики» тебе помогут. А если нет, ты просто станешь держаться от них подальше.

— Я никогда не думала об этом с этой точки зрения.

— Везет тебе, старушка!

— Ты свинья!

Еще с милю мы проехали в дружеском молчании.

— Нет, все равно, — сказала Софи. — Мне ведь всегда говорили, что это болезнь. Нечто, с чем просто нельзя справиться. Одна рюмка — и запускается цепная реакция.

— Дело не в рюмке. Дело в желании выпить. Алкоголизм в голове.

— И в ногах. Я рассмеялся.

— Да, на тело он тоже влияет. На самом деле организм застарелого алкоголика настолько приспосабливается к влиянию алкоголя, что, если его внезапно лишить спиртного, это может вызвать эпилептический припадок.

— А... а у Криспина тоже такое бывает?

— Нет. До этого еще не дошло. Но если он говорит, что ему, блин, нужно выпить... ему это действительно нужно.

Именно поэтому в той бутылочке, которую я принес, сок был наполовину разбавлен джином.

Мы немного постояли во дворе, пока закатный свет медленно угасал над остывающими угольями конюшен.

— О чем ты думаешь? — спросила Софи.

— Хм... О том, что я бы с удовольствием сломал Фреду Смиту второй локоть. А также колени, пальцы, лодыжки и шею.

— Именно в таком порядке, — кивнула она. Я рассмеялся, но в душе по-прежнему пылал гневом. На этот раз это уже чересчур. Мелкие стычки переросли в открытые военные действия. Если Паули Текса все-таки прав и Вик или кто-то еще пытается запугать меня и заставить выйти из игры — что ж, они добились как раз противоположного. Им не удалось заставить меня играть по правилам Вика — напротив, они убили во мне терпимость, с которой я относился к ним раньше. Я по-своему не менее упрям, чем этот кучерявый Фред Смит. Вик еще пожалеет, что не оставил меня в покое!

Я отвернулся от руин. Я отстрою то, что погибло. Как можно скорее, и еще лучше, чем было раньше!

— А где ты собираешься ночевать? — спросила Софи.

Я посмотрел на нее в темноте. Гладкие серебристые волосы. Спокойные глаза, в которых отражается небо. Ничего, кроме дружеского интереса.

Для того, чтобы я поехал ночевать к ней, мне нужно что-то более серьезное...

— Нельзя ли воспользоваться твоим диваном? — спросил я.

Она помолчала.

— Диван короткий, — сказала она. И снова замолчала. Я смотрел на нее и ждал. Наконец ее глаза улыбнулись.

— Ну ладно. Ты уступил мне свою постель... Я уступлю тебе свою.

— Вместе с тобой?

— Я надеюсь, ты не затем спалил свою спальню, чтобы оказаться в моей постели?

— Я хотел бы ответить «да».

— Ничего, ты и так выглядишь достаточно самодовольным! — сказала она.

И мы мирно отправились в Ишер, она на своей машине, я на своей. Мирно поужинали тем, что нашлось у нее в морозилке, посмотрели мирное старое кино по телевизору.