Ханна мечтала вернуться в придорожную закусочную и выпить еще.
Но надежда еще не совсем потеряна. Она обнаружила, что может получить доступ к файлам избирателей в офисе регистратора округа Монтерей. Она поедет туда завтра и проверит, все ли в порядке.
Где-то же должна быть онлайн-база данных с записями о собственности. Она попробовала несколько раз поискать, прежде чем наткнулась на нее. База данных была неудобной и непонятной для пользователя. Но и такая сойдет. У нее не было номера земельного участка, чтобы посмотреть информацию по нему, но у нее было имя. К сожалению, с именем «Питер Смит» не было никаких совпадений за всю пятидесятилетнюю историю документации.
— Хорошо, — прошептала она.
Она могла бы это сделать. Она напечатала «Такер Нефф». А вот и оно. Документ, выданный Такеру Неффу от Джонатана Уорли семь лет назад. Удовлетворение от этой маленькой победы заставило ее зарычать.
Она набрала в поисковике «Джонатан Уорли» и нашла документ, по которому имущество перешло в его руки. И так далее. Спустя найденных шесть хозяев, она набрала еще один поиск. Результат ударил ее в живот.
Смит. Ее собственная фамилия прямо там, освещенная сиянием экрана компьютера.
Это был не Питер Смит. Это был не ее отец. Вместо этого был человек по имени Джейкоб Смит, предоставивший этот документ новому покупателю в тысяча девятьсот семьдесят втором году.
— Джейкоб Смит, — прошептала она.
Боже мой, неужели этот человек мой родственник? Дядя, дедушка или двоюродный брат? Фамилия Смит была довольно распространенной, но то, что он владел землей, где она родилась, не могло быть простым совпадением. Неужели это была семейная ферма? Может быть, община образовалась позже? После тысяча девятьсот семьдесят второго года?
Она поискала его имя и увидела, что документ был передан ему в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году некой Абигейл Фрейей. Ханна записала имена и номера обоих документов, чтобы, в случае надобности, впоследствии увидеть подлинные документы.
А потом она откинулась назад и глубоко вздохнула. У нее, наконец, есть что-то реальное.
Схватив телефон, Ханна увидела, что у нее нет сигнала, и взамен она отправила Бекки электронное письмо.
Вы когда-нибудь слышали о Джейкобе Смите? Я думаю, что он наш родственник.
Ожидая ответа, она попыталась найти информацию, напечатав «Джейкоб Смит» и «Биг-Сур». Ничего не вышло. Поэтому она попробовала «Джейкоб Смит» и «Питер Смит», оставив без внимания местоположение.
И это сработало. Там было несколько ссылок со случайных генеалогических сайтов, которые не имели никакого отношения к ее семье, но пятая запись внизу была ссылкой на газету «Святой Крест».
Она облизнула пересохшие губы и кликнула на ссылку.
Сайт представлял собой скан первой страницы старой газеты, а прямо посередине была фотография ее отца. И это была именно та версия ее отца, которую она ожидала увидеть в шестидесятых годах. Очки. Костюм. Короткие волосы, наполовину зачесанные назад.
Но нет. Это не может быть правдой. Она взглянула на дату выхода газеты. Тысяча девятьсот шестьдесят шестой год. Ее отцу было всего двадцать лет. Как же так можно…
Затем она увидела второго мужчину на фотографии. Совсем мальчишка. Тощий и застенчивый на вид. Он был одет в рубашку с короткими рукавами и галстук, но без пиджака. Он держал в руке книгу, и его голова была повернута к пожилому человеку.
Ханна прокрутила страницу вниз, и на ней появилась подпись. «Проповедник Джейкоб Смит и его сын Питер Смит провели встречу возрождения веры для сотен человек на ярмарке «Святого Креста», прежде чем поехать в Уотсонвилл».
Проповедники?
Она осторожно протянула руку к экрану и коснулась формы челюсти Джейкоба Смита. Челюсть ее дедушки. Это был не тот ответ, который она искала, но он казался ей важным. Да, это был ключ к разгадке, но дело было не только в этом. Ее отец утверждал, что к тому времени, когда ему исполнилось восемнадцать, его родители уже умерли. Здесь был его отец, еще живший в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году и владевший землей до тысяча девятьсот семьдесят второго года.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Зачем ему было лгать о своих собственных родителях?
Звякнула ее электронная почта.
Бекки: Где ты? Ты в порядке? Я просто пыталась дозвониться и не смогла. Я не узнаю этого имени. Как ты его нашла? Он наш двоюродный брат? Пожалуйста, позвони.
Дрожащими руками Ханна написала ответ.
Ханна: Я не могу позвонить. Я нашла Wi-Fi, но у меня все еще нет сигнала сотового телефона. Джейкоб Смит — наш дедушка. Папа сказал, что он умер, но в тысяча девятьсот семьдесят втором году он все еще был жив. Я нашла его через записи о собственности. Вы уверены, что ничего не помните? Может, ты спросишь у Рэйчел?
Она прикрепила ссылку на газетную статью и нажала «отправить», стараясь не обращать внимания на укол вины за очередную ложь отца. Это казалось неправильным, но что, черт возьми, еще ей оставалось делать? Она была не из тех, кто лгал. Это были не те секреты, которые она должна была защищать.
Ее компьютер издал звук, который она не узнала, и Ханна резко отпрянула от клавиатуры. Ее глаза блуждали по экрану, пока она не заметила значок, подпрыгивающий внизу. Видеозвонок.
— Вот дерьмо, — простонала она. Бекки нашла способ установить контакт.
Она подождала под несколько звуков ударов сердца, затем еще под несколько, всерьез подумывая отклонить вызов. Но в конце концов ее любовь к Бекки победила, и она открыла приложение.
¬¬¬¬¬¬¬¬— Я так волновалась! сказала Бекки, когда экран открылся и ее лицо оказалось слишком близко к компьютеру. — Ты в порядке? Это все… Я имею в виду, Боже мой, Ханна. Неужели он действительно наш дедушка? Это что, серьезно?
— Убери свои ноздри от камеры, Беккс.
Бекки немного отстранилась, открывая свое лицо и дикую массу белокурых волн. Она выглядела так, как будто в буквальном смысле слова вырывала свои волосы от раздражения. — Я думала, ты ищешь свою мать!
— Ищу, но его я тоже нашла.
— Так… он там?
— Нет, конечно же, нет. Сейчас он был бы максимально старым к этому времени. Но мы родились на земле, которой он владел. Я сейчас нахожусь в этом доме. Он был здесь. Ты должна была его знать.
— Мне было три.
— И все же ты должна помнить, что у тебя был дедушка!
— Почему ты кричишь на меня? Ты помнишь что-нибудь из того времени, когда тебе было три года?
Ханна откинулась на спинку стула и склонила голову, ожидая, когда пройдет ее раздражение.
— Извини. Просто все это какое-то безумие. Что же скрывал папа? Кто-то же должен что-то помнить.
— Если его отец был ненормальным путешествующим проповедником, я предполагаю, что жить с ним было нелегко.
— Наверное, — Ханна уменьшила видео окно и снова посмотрела на газетную фотографию. — Он женился на маме в тот год, в который был сделан этот снимок. А потом они вместе с Джейкобом Смитом переехали в Биг-Сур.
— Ты уверена?
— Думаю да. Здесь у них уже родилась Рэйчел. А потом ты. Затем появилась я. Как же это случилось?
— Я не знаю.
— Бекки, есть еще кое-что.
Ее сестра застонала.
— Конечно, есть.
— Раньше, это место было общиной.
— Чем?
— Общиной. Молодежь. Хиппи. Свободная любовь.
Бекки долго смотрела в монитор, прежде чем расхохотаться.
— О Боже, Ханна! Ты же не говоришь это всерьез.
— Говорю. Здесь их было очень много, этих общин. И это объясняет то, где я появилась на свет.
— Ну, больше это ничего не объясняет! Мама и папа в роли хиппи? Ты сошла с ума.
— Они жили здесь. Там был большой общий сад. Хижины. Баня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ханна, я принимаю то, что ты хочешь найти свою мать, но это просто смешно. Мама и папа никогда не были хиппи.
— Но…
— Ты рассказала мне, что у нас есть дедушка, который был проповедником и владел этой землей. Как это вписывается в историю о свободной любви и социализме?
Ханна открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнула. Бекки была права. Джейкоб Смит был христианским проповедником, поэтому, правда, должна быть более запутанной. Может быть, Джейкоб купил ферму и пришел сюда, чтобы найти группу хиппи, живущих в лесу. Может быть, он даже позволил им остаться. Судя по тому, что она читала в интернете, в те дни все они были поселенцами и мятежниками, разбившими лагерь в больших поместьях или в государственных парках. Отказывались уходить. Утверждали, что это Америка, и они имеют право ехать куда угодно.
