— А! Молот ведьм!
— Да, можно и так сказать. Орудие для убийства, не больше.
— Смешно, — хитро улыбнулся Гленорван, — Мышонок…
— Посмейся.
— Что будешь делать с глазом?
— Ничего.
— Сломанная машина возмездия никому не нужна, — Джордж подмигнул.
Альентес не прореагировал.
— Я бы на твоем месте вернулся в орден и подремонтировался.
— Приказа не было, — все так же бесстрастно отозвался парень.
— Альентес в своем обыкновении. С вашими технологиями тебя бы быстро подлатали, — развивал мысль американец, — Розы жадные ребята. Вы тормозите прогресс, а сами владеете самыми последними разработками, оказываясь на шаг вперед всего человечества. Вот почему Акведук всегда боролся с розами… Мы полагаем, что технологии должны быть общедоступны.
— Не все новации могут принадлежать обществу. И прогресс частенько использовали во вред.
— Что я слышу!!?? — Джордж картинно всплеснул руками.
Альентес нахмурился, ожидая очередной подвох.
— Только что, — благоговейным шепотом проговорил Гленорван, — Только что свершилась эврика! Машина для убийства высказала свое, личное, человеческое мнение. Мистика!
— Утомляешь.
— Скажешь, что ты озвучил мнение Игнасио?
Альентес сохранил тишину.
— Кстати, — Джордж небрежно оглядел фигуру спутника, — Ты не хочешь переодеться во что-то не столь вызывающее?
— Нет.
— Тебе будет крайне сложно следить за мной, не привлекая внимания. Вот, скажи, как ты будешь вести наблюдение в ночном клубе? Тебя туда не пустят, а вариантов уйти незаметно у меня масса, поэтому ты обязан следовать за мной по пятам. На улице не удастся отстояться.
— Ночной клуб? — машинально переспросил Альентес.
— Да, я на днях собрался попить коктейлей, с девушками поразвлекаться.
— Решил втащить меня в рассадник разврата?
Джордж покатился со смеху, хватаясь за живот. Он отходил от услышанной реплики минуты две, а потом еще долго хихикал в руку.
— Я не умею говорить современным сленгом, — сердито буркнул Альентес.
— Э, нет, — Джордж постучал пальцем по колену, — Ты ведь на самом деле так считаешь!?
— Конкретнее? Что считаю? Что ты хочешь меня втянуть в движение чуждого мне города? Ну да, не сомневаюсь.
— Хитрец, но оставим эту тему.
— Оставим.
— Подумай про одежду, — повторил Гленорван.
— Нет.
— Упертый, как Пабло.
— М? — Альентес вопросительно уставился на американца.
— Он тоже отказывался восстановить зрение…
— А… — монах задумался, — Он привык жить во мраке.
— Ты о себе? — с вызовом произнес Джордж.
— Думай, как пожелаешь. Но Слепой Скиталец не стал бы столь мистической фигурой, отдай он себя под нож врачей ордена. Знаешь ли, враг мой, ходить с линзами на пол лица, торчащими на метр от головы, не слишком завидная участь.
— Это было второе мнение от брата Игнасио, — иронично подметил Гленорван, — Я смотрю он у вас настоящий мыслитель.
Альентес скептически покачал головой.
— Ладно, мышонок, умолкаю.
— Не называй меня так! — Альентес обжег собеседника яростью взгляда.
Джордж про себя ликовал, ему удалось добиться реакции от столь сдержанного монаха. В слух он лишь одарил парня своим заливистым смехом.
ПОДАЯНИЯ ФАРИСЕЕВ
Доброе утро, мой ласковый друг Диего!
Снова тебе пишу, отрываясь от будничных забот.
Чувствую, что просто обязан ввести тебя в курс своих насущных проблем, и просветить как идут дела с вверенным мне объектом. Что ж, обещаю не затягивать, играя твоим любопытством, а посему приступаю к повествованию.
Первое, что я заметил сегодня при встрече с Джорджем это аромат, который пропитал ауру вокруг него. Дерзкий, насыщенный запах неизвестной мне туалетной воды. Он поверг меня в оцепенение, заключив в душные объятия и заставляя трепетать от божественного благоухания. Гленорван, этот во всех смыслах, красивый человек, просто идеально подобрал аромат, который полностью соответствовал его образу.
Я невольно застыл, смотря на своего врага.
Это произошло, когда он вышел из отеля, а я, попав под дурманящее действие благовония, не успел среагировать. Честно сказать, я не сильно отчаялся, когда Джордж уехал в такси, я подозревал, что он обязательно выкинет фортель в своем стиле. Но он не мог никуда от меня деться, ведь для американца было важным мое присутствие подле него. Соответственно, он бы не позволил мне отстать или потерять его из виду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Таковы правила игры, начатой Джорджем.
Мне же лучше! Я продолжаю выполнять задание, и меня ничто не сможет поколебать. Правда, если очень честно, то, оказавшись в одной машине с Джорджем, на одном сидении в непосредственной близости с чужаком, я ощутил огромное смущение и смятение.
Змей из Акведука так чертовски обворожителен, что я не могу смотреть ему в глаза, не начиная непременно мямлить и смущаться. Для меня вдвойне тяжело общаться с незнакомыми мужчинами, так как долгие годы волей Игнасио все мои попытки наладить связь с окружающим миром оканчивались связью иного характера, отнюдь не дружеского.
Ты спросишь, зачем тогда я лезу в пекло?
Ах, Диего, ты конечно прав. Я нелогичен и непоследователен, но я не знаю, как ответить на твой вопрос. Диего… Так вышло. Гленорван интригует меня, и мое сознание стонет по минутам, проведенным вне нашей игры. Да, возможно, я банально хочу переиграть Джорджа. Он так соблазнительно хорош, что я невольно тянусь к лучам его славы и блистательности.
Будь я нормальным человеком, я бы хотел походить на Гленорвна.
Он бы стал моим кумиром.
Диего, Диего, наставник вроде Джорджа — был предметом моих детских мечтаний. Но жизнь несправедлива, и, как говорит Игнасио, для такого отвратительного мальчишки, как я, бог не может устроить лучшей судьбы. Учитель прав и, безусловно, как всегда точен. Ведь будь я изначально чист, то мне бы не выпало на долю столько грязи и терзаний. Я ужасен, поэтому я вынужден довольствоваться раем с Игнасио, и о другой высоте не сметь и мечтать. Возможно, отслужив верой и правдой Учителю, я смогу отчиститься и тогда мой дух освободится от порока, обретя прощение и покой.
Я мечтаю…
Кажется, я заговорился.
Так вот…
К Гленорвану я почувствовал нечто похожее на чувства к Гарсиа. Этот американец так духовно силен, что я невольно восхищаюсь им. А как он элегантно одевается! Ты бы видел…
Он эталон и идеал.
Жаль, что мне не приказали убить его сразу. Люди подобные ему, змеи-искусители, не должны и дня задерживаться в Акведуке, иначе нам не выстоять в борьбе.
Диего, знаешь, что он устроил мне потом?
О, его насмешкам и высокомерности не было конца. Мы отправились в глазную клинику. Когда я услышал пункт назначения, у меня в душе все похолодело, я понял, Джордж не остановится, и его розыгрыши уйдут далеко за грань человеческой морали. Циничный ублюдок, он потешается над моим ранением, издевается… Ведь калеку уязвить и обидеть проще всего.
Вчера он намекал на мою развращенность, сегодня смеется над раной… Но я не обольщался на счет людей из Акведука, это нормально, что он меня добивает. Грамотно… Однако, мне бы так хотелось просто поговорить… Диего… Как ты думаешь, почему именно Джордж вызывает во мне столь бурные и яркие эмоции?
Да, ты прав. Он хороший пример для подражания, он настоящий мужчина, такой, каким мне никогда не стать. Я лишь смотрю со стороны и любуюсь своими упущенными возможностями, несбыточными образами…
Я… Диего, ненавижу себя… И ты не проявляй ко мне доброты, я не заслужил!
Итак, вернемся к повествованию.
Сейчас я стою в центре глазной хирургии. Джорджа нигде нет, я потерял его, когда он скользнул в кабинет томографии мозга. Но я уверен, что он рядом и не даст нам разминуться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Видишь, как просто, я могу не прилагать особых усилий…
Постой, меня отвлекает медсестра.
— Вы Альентес? — доброжелательно спрашивает женщина, беря меня под руку.
