Читаем без скачивания Владимир Путин. Лучший немец в Кремле - Александр Рар

В вину Лужкову члены кремлевской команды и примыкавшие к ней олигархи ставили отсутствие у него близких отношений с «семьей». В их понимании это было основным недостатком. Более того, он поспешил создать собственную олигархическую структуру– концерн «Система», быстро ставшую одним из наиболее серьезных соперниц финансовой империи Березовского. На должность главного консультанта по вопросам безопасности «Системы» был приглашен бывший председатель КГБ Крючков, сохранивший тесные связи со своим ведомством. Поэтому «семья» могла ожидать от него чего угодно.

Но наиболее опасным ей представлялся популизм Лужкова. Мэр ловко использовал националистические настроения и явно стремился представить себя подлинным защитником государственных интересов. Он регулярно посещал стоящие на рейде в Севастополе корабли российского Черноморского флота, вынужденного дислоцироваться у берегов отошедшего к Украине Крыма, и не отказывался от визитов в самые отдаленные российские регионы. Там он раздавал от имени столичных жителей богатые дары, создающие о нем самое благоприятное впечатление. По мере осложнения обстановки на Северном Кавказе и усиления угрозы сепаратизма в других частях Российской Федерации эта тактика начала приносить плоды. В конце концов в Кремле пришли к выводу, что Лужков преследует собственные политические цели и даже не считает нужным их скрывать. Тон его выступлений перед главами регионов в Совете Федерации становился все более агрессивным, однако он так и не добился избрания себя председателем Верхней палаты.

Политическое кредо Лужкова было предельно доступным: «Я – враг коррумпированного клана Ельцина. Видите, как процветает моя Москва. Вся Россия станет такой же, если вы изберете меня президентом». В Кремле сознавали, к чему может привести реализация требования Лужкова «пересмотреть итоги грабительской приватизации». Ельцинский клан хорошо знал, что кроется за этим призывом. В случае прихода к власти Лужкова близкие Кремлю олигархи немедленно утратят всякое влияние на экономическую и политическую жизнь страны. Московский мэр расставит на ключевых постах в системе исполнительной власти людей из своей команды и поддержавших его банкиров и промышленников. Одним словом, избрание Лужкова президентом означало бы конец благополучию «семьи». Поэтому ее члены занимались не только поиском в собственных рядах наиболее перспективного кандидата в президенты, но и решением еще одной, не менее важной стратегической задачи. Они твердо решили убрать Лужкова с политической арены и избавиться от необходимости доказывать законность своих финансовых империй.

Дебют

Вскоре после президентских выборов стало известно, что Ельцину предстоит серьезная операция на сердце. Это сообщение мгновенно разрушило с таким трудом созданный образ сильного, энергичного президента, якобы всегда находящегося в прекрасной физической форме. Ельцину потребовалось несколько месяцев, чтобы оправиться от операции и прийти в более-менее нормальное состояние. Пока же он был вынужден уступить часть полномочий трем своим приближенным.

Исполняющим обязанности президента был назначен Виктор Черномырдин, с декабря 1992 года занимавший пост премьер-министра и считавшийся гарантом социальной стабильности. Он сделал карьеру в системе газовой промышленности, последовательно пройдя все ступени служебной лестницы. В результате он превратил концерн «Газпром» в своеобразное государство в государстве и, скупив через подставных лиц огромное количество его акций, стал одним из самых богатых людей в стране. Поэтому он всячески противился любым попыткам Международного валютного фонда, реформаторов и олигархов из конкурирующих группировок провести структурные преобразования этой монополистической корпорации и тем самым ликвидировать ее безраздельное господство в топливно-энергетической отрасли. В конце 1995 года в олигархических кругах впервые заговорили о Черномырдине как о возможном преемнике Ельцина. Однако в народе за ним прочно утвердилась репутация «второстепенного персонажа», а большинство представителей крупного капитала не верило в его способность победить на президентских выборах такого отъявленного популиста, как Лебедь.

После перераспределения полномочий в ведение Черномырдина перешло общее руководство курсом реформ. В отсутствие Ельцина он также проводил заседания Совета обороны и Совета безопасности и временно контролировал силовые структуры, обычно непосредственно подчинявшиеся президенту. Премьер-министр уже давно стремился сосредоточить в своих руках как можно больше власти, но всякий раз встречал яростное сопротивление сплотившейся вокруг Коржакова «партии войны», в результате закулисной борьбы изгнанной в конце июня 1996 года из кремлевских коридоров. Но Ельцин даже в мыслях не допускал передачи кому-либо поста верховного главнокомандующего и, естественно, сохранил за собой «ядерную кнопку».

Весьма широкими полномочиями обладал также новый руководитель президентской администрации Анатолий Чубайс. Фактически он заменил в Кремле Коржакова и в каком-то смысле взял на себя функции регента при больном Ельцине. Он представлял в высших эшелонах власти интересы финансово-промышленных магнатов– это уже давно было секретом Полишинеля – и, подобно бывшему начальнику президентской охраны, был тесно связан с «семьей». Чубайс даже хранил у себя факсимиле главы государства и лично контролировал доступ к нему.

Определенные надежды Ельцин возлагал также на Александра Лебедя, передавшего ему значительную часть голосов своих сторонников и ставшему взамен одним из высших должностных лиц Российской Федерации. От бравого десантника, начертавшего на своих предвыборных знаменах ключевое для России слово «порядок», ожидали, что он железной рукой обуздает преступность и, в частности, пресечет деятельность военно-криминального клана, возникшего при Грачеве в недрах министерства обороны, а, главное, поможет Ельцину как можно скорее выбраться из трясины Чеченской войны. Лебедю действительно быстро удалось установить контакт с чеченским руководством. Этому способствовали резкая критика генералом силового метода разрешения конфликта и его высокий авторитет в армейской среде. Позднее он рассказывал, что просто поехал в Грозный и дал «слово офицера». Ситуация по степени сложности напоминала гордиев узел, так как было невозможно пойти навстречу требованиям чеченцев и предоставить им независимость и одновременно сохранить Чечню в составе Российской Федерации. Тем не менее Лебедю удалось найти достойный, по его мнению, выход из положения. Уже через месяц после выборов он сумел достичь компромисса. В сентябре 1996 года вместе с несколькими полевыми командирами и старейшинами в дагестанском селении Хасавюрт было подписано соглашение, согласно которому Чечне временно предоставлялся так называемый «отложенный статут». Хотя Лебедь фактически признал поражение России в войне на Северном Кавказе, сам факт прекращения боевых действий способствовал росту его популярности.

Президент, глава правительства, «ключевые министры» и многие депутаты парламента скрепя сердце одобрили Хасавюртское соглашение. Однако в большинстве своем российская политическая элита неприязненно восприняла акцию Лебедя. На новоявленного секретаря Совета безопасности обрушился шквал критики. Не только коммунисты и националисты, но и часть демократов обвиняла его в измене национальным интересам и нарушении принципа территориальной целостности страны. Но были и реальные основания сомневаться в необходимости Хасавюртских договоренностей, ибо после них, вопреки ожиданиям, террористические акты и захваты заложников не прекратились. Применяемая чеченскими полевыми командирами тактика устрашения вынуждала российские власти не только выплачивать им огромные суммы выкупа за освобождение похищенных, но и прислушиваться к их политическим требованиям. Однако в продолжении «странной» Чеченской войны были заинтересованы главным образом те, кто нажил на ней баснословные состояния. Многие высокопоставленные армейские генералы оказались причастными к нелегальным поставкам оружия и боеприпасов в Чечню. Коррумпированные московские политики активно лоббировали выдачу «Республике Ичкерия» лицензий на вывоз нефти через российские терминалы и доставку ее на переработку в Грозный из северных областей, заведомо зная, что вырученные деньги никогда не поступят в бюджет страны. Не следует забывать также о федеральном финансировании программы восстановления чеченской экономики, сопровождавшуюся исчезновением миллиардов рублей.

Черномырдин и Чубайс, несмотря на сильные разногласия, готовы были временно объединить усилия и не позволить Лебедю расширить властные полномочия. Они располагали многочисленными административными рычагами и мощными финансовыми ресурсами. Генерал же не имел таких возможностей. Вначале в кремлевских кабинетах надеялись, что данное обстоятельство умерит политические амбиции бывшего командарма, и «одиноким волком» будет гораздо легче управлять.