Росс покачала головой:
— Напротив, мне кажется, несколько экспедиций нашли город, — сказала она. — Только никто не вернулся назад.
* * *
Даже если Росс была права, отсюда совсем не следовало, что в гибели нескольких экспедиций повинны какие-то таинственные силы. Исследование Африки изначально было невероятно опасным делом. Даже хорошо оснащенные и тщательно продуманные экспедиции обычно теряли не меньше половины людей.
Тех, кого не скосила малярия, сонная болезнь или гемоглобинурийная лихорадка, подстерегали реки, кишевшие крокодилами и бегемотами, леса с их леопардами и другими хищниками и, наконец, племена не доверявших чужеземцам каннибалов. В довершение ко всему, в тропическом лесу, несмотря на изобилие растительности, было трудно найти пропитание: известно, что несколько экспедиций буквально вымерли от голода.
— Для начала, — рассказывала Росс Эллиоту, — я предположила, что город все же существовал. Тогда возник другой вопрос: если город есть, то где его следует искать?
Богатство потерянного города было связано с алмазными копями, а алмазы встречаются вблизи вулканов. Эта мысль заставила Росс обратить внимание на Восточно-Африканскую зону разломов — гигантское геологическое образование шириной около тридцати миль, которое протянулось с севера на юг на полторы тысячи миль, отделив восточную треть от всего континента. Эта зона настолько велика, что ее существование оставалось незамеченным вплоть до последнего десятилетия прошлого века, когда геолог Грегори обнаружил, что разделенные тридцатью милями скалы сложены из одних и тех же горных пород.
Сейчас принято считать, что Восточно-Африканская зона разломов возникла в результате неудачной попытки природы создать новый океан. Предполагается, что примерно двести миллионов лет назад от африканского континента начала отделяться его восточная треть, но по каким-то причинам этот процесс остановился, и полного отделения не произошло.
На картах рифтовая система Восточно-Африканской зоны разломов отмечена двумя чертами: полосой узких озер, вытянувшихся с севера на юг (Малави, Танганьика, Киву, Мобуту), и несколькими вулканами, включая единственные в Африке действующие вулканы системы Вирунга. Таких действующих вулканов три: Мукенко, Мубути и Канагариви. Они возвышаются на одиннадцать-пятнадцать тысяч футов над рифтовой системой на востоке и бассейном Конго — на западе. И именно район вулканов Вирунга казался Росс наиболее многообещающим с точки зрения месторождений алмазов. Следующим ее шагом были поиски „земной правды“.
— Что такое „земная правда“? — спросил Эллиот.
— В СТИЗР мы имеем дело главным образом с дистанционным изучением объектов, — объяснила Росс. — Фотографии со спутников, аэрофотосъемка, радиолокация бокового обзора, другие методы. Мы располагаем миллионами таких изображений, но все они не заменяют „земную правду“, то есть тех данных, которые могут дать только люди, работающие непосредственно на земле. Я начала с результатов одной из предыдущих экспедиций, которую мы послали на поиски месторождений золота. Экспедиция нашла не только золото, но и алмазы.
Росс нажала несколько клавиш, и изображение на экране изменилось, засверкав десятками ярких точек.
— Здесь видны места, где были обнаружены россыпи алмазов в руслах рек возле системы Вирунга. Смотрите, россыпи расположены концентрическими полукругами, в центре которых находятся вулканы. Очевидно, алмазы вымывались из склонов вулканов, потом водные потоки уносили их к местам тех россыпей, которые мы нашли сейчас.
— После этого вы послали экспедицию на поиски рудного тела?
— Да, — подтвердила Росс и показала на экран. — Но пусть вас не обманывает кажущаяся простота этой схемы. То, что вы видите, — это сделанная из космоса фотография участка тропических лесов площадью пятьдесят тысяч квадратных километров. В большинстве своем здесь никогда не ступала нога белого человека. В тропическом лесу видимость в любом направлении ограничена несколькими метрами. Можно искать годами, пройти в двухстах метрах от города и не заметить его. Следовательно, мне нужно было сузить район поисков. Я решила попытаться найти город.
— Найти город? На спутниковых фотографиях?
— Да, — ответила Росс. — И я нашла его.
* * *
Тропические леса издавна приводили в уныние любого специалиста по дистанционным методам исследований. Гигантские деревья под своими непроницаемыми кронами скрывали буквально все, что располагалось ниже кроны. На спутниковых фотографиях или на снимках, сделанных с борта самолета, лесной массив бассейна Конго казался бесконечным, монотонным волнистым зеленым ковром, лишенным каких бы то ни было деталей. Под этим плотным пологом с воздуха не были видны даже сравнительно большие объекты, к примеру реки шириной пятьдесят-сто футов.
Казалось маловероятным, что удастся обнаружить следы потерянного города. Но Карен придерживалась иного мнения; ей хотелось использовать ту самую растительность, которая затрудняла обзор на уровне грунта.
В регионах с умеренным климатом изучение растительности, которая претерпевает сезонные изменения, — обычный прием. Однако экваториальные тропические леса в течение года не изменяются: зима ли, лето ли — листва внешне остается той же самой. Внимание молодого ученого привлекла другая характеристика растительности — ее альбедо.
Строго говоря, альбедо — это отношение количества энергии, отраженной поверхностью, к количеству электромагнитной энергии, падающей на эту поверхность. Если имеется в виду только видимый диапазон спектра, то альбедо — это мера того, насколько блестящей является данная поверхность.
Река имеет высокое альбедо, поскольку водная поверхность отражает большую часть падающего на нее солнечного света. Растительность активно поглощает свет и потому обладает низким альбедо. С 1977 года в СТИЗР приступили к разработкам компьютерных программ, позволявших измерять альбедо и с абсолютной точностью находить самые тонкие различия в отражательной способности поверхностей.
Росс задалась вопросом: если потерянный город существует, то как он может повлиять на растительность? Ответ был очевиден: на развалинах города появится относительно молодой, вторичный лес, или вторичные джунгли.
Девственный, не тронутый человеком тропический лес стали называть первичным. Именно первичный тропический лес возникает в представлении большинства людей, когда речь заходит об экваториальных лесах: гигантские деревья твердых пород — красное, эбеновое, тиковое, — а внизу заросли папоротников и пальм. Первичный тропический лес темный и неприветливый, но идти по нему сравнительно легко. Если же человек расчистил участок первичного леса, а потом бросил его, то этот участок быстро покроется вторичной растительностью, то есть превратится в джунгли в полном смысле этого слова, но с преобладанием быстрорастущих деревьев мягких пород, бамбука и колючих лиан, создающих плотную, практически непроходимую стену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
