Читаем без скачивания Роковой роман Достоевского - Ольга Тарасевич

Он уже так много понимает. Про сроки сдачи номера, про «дырки». Вот только про некролог ему знать необязательно. У ребенка не было ни яркого беззаботного детства, ни праздников. Одни производственные будни. Так пусть хоть боли будет меньше. Надо стараться его оградить. Пока это возможно…

Галка открыла «ворд», уставилась на белоснежную страницу. Придется писать, время поджимает. А мыслей нет, есть только боль, сдавившая грудь, и от нее дышится через раз. Но реклама с первой полосы снята, там заверстают некролог. Газету через пару часов повезут в типографию. Хотя нет, наверное, чуть позже, все-таки задержат. Потому что верстальщики уже все узнали, и у них тоже сейчас руки дрожат и перед глазами все плывет. Так же, как у нее. И работать невозможно, и не работать нельзя, вот такой замкнутый круг.

– Надо собраться, – прошептала Галка, покосилась на пачку сигарет, а потом на русую головку сына. – Младенец, я выйду, место не занимать!

Он наморщил крохотный носик.

– Мать, да кури здесь. Ты же торопишься, чего туда-обратно бегать.

Ругая себя нещадно, Галка щелкнула зажигалкой, затянулась, и…

Господи, какая же она все-таки идиотка! Голова совсем ничего не соображает. Сейчас же не некролог следует строчить, а Кирилла из-за решетки вытаскивать! Артур умер, но Кирилл-то живой, и ему теперь ох как несладко. Надо звонить знакомым ментам, следакам, всем, кому только возможно. И добиться, чтобы Кирилла отпустили. Конечно же, он не виновен, но, пока все прояснится, мальчик сгниет в тюрьме, или где он там сейчас находится. А некролог придется опубликовать в следующем номере. Да, очень плохо, совершенно неэтично. Но между мертвым и живым она выберет живого, как это ни цинично. И бедный Артур поступил бы точно так же…

Галка сняла трубку телефона, распорядилась, чтобы на первую полосу пошел рекламный модуль, и залистала телефонную книжку мобильного телефона.

Внезапный стук в дверь сорвал-таки крепкое словечко, и младенец звонко возмутился: «Бип!»

А потом дверь резко распахнулась.

Галка ждала увидеть верстаков, которым нужно что-нибудь уточнить. Но вместо бородатого Димки или черноволосой Инночки на пороге стоял долговязый тип в сером пальто.

– Я могу входить? – поинтересовался он с легким акцентом. И тут же растянул губы в фальшивой улыбке, оскаливая ненатурально-белоснежные зубы.

– Идите вон! – бросила Галка, решив, что ей сейчас будут впаривать очередной чудо-массажер. И демонстративно защелкала телефонными клавишами.

Где же координаты того высокого милицейского чина? Газета ему здорово помогла, а долг платежом красен.

– Вон? Где есть вон? – невозмутимо поинтересовался незнакомец.

– Вон есть везде, только не здесь, – провозгласил сын, живо оторвавшись от книги.

– Я не могу ходить вон, потому что я из ФБР, – сказал мужчина и полез в карман пальто. – И мне надо получать информацию про Артур Крылов.

Галка мигом вскочила из-за стола, бросилась к двери. И, схватив незнакомца за рукав, вытащила его в коридор. После чего угрожающе зашипела:

– Совсем мозгов нет, хрен американский! От работы меня отвлекаешь, еще и ребенка пугать вздумал! Гамбургеров надо меньше жрать, от них серое вещество разжижается!

Изловчившись, мужик все-таки достал какой-то заламинированный документ, но Галка даже не стала его разглядывать.

– Мне сейчас некогда. Это понятно?

Американец утвердительно кивнул и снова оскалился:

– Да, госпожа Епифанова. Мы можем говорить, когда вам удобно.

– Говорить мне в ближайшие дни неудобно, – отчеканила Галка, неприязненно рассматривая загорелое лицо. – И по закону никаких пояснений я вам давать не обязана. Это понятно?

Он кивнул и фальшиво-сочувственно вздохнул.

– Понимаю. Вы потерять журналист…

– Я с вами разговаривать не буду. Мне все равно, что вам надо. Хотите что-то выяснить – поговорите с сотрудниками. Комната журналистов – прямо по коридору и направо. Налево – верстка, но туда ближайшие два часа нельзя. Подождите, пока сдадим номер. Многие сотрудники нашей газеты знали Артура намного лучше, чем я. Поговорите с ними.

– Но простой журналист никогда не знать та информация, которую знать шеф-редактор!

– Не морочьте мне голову, – процедила сквозь зубы Галка, мысленно вспоминая английские ругательства. Кажется, они вот-вот понадобятся.

И американец, как ни странно, наконец понял. Поблагодарив за помощь, он развернулся и, бодро перешагивая через лужи, пошел в направлении ньюс-рума.

– Мать, какой дядя странный, – прокомментировал визит гостя сынок, недоуменно вскинув белесые бровки. – Он что, дурак?

– Нет, младенец, он просто американец и не очень хорошо говорит по-русски, – отозвалась Галка и одобрительно кивнула. Вот нашелся тот самый номер. Сейчас она по нему позвонит и попросит помочь Кириллу.

А американец этот скалящийся… Конечно же, ерунда. Между США и Россией сейчас новый виток обострения отношений по поводу размещения ПРО в Европе. Вот, наверное, и назасылали америкосы кучу своих сотрудников, пытаясь доказать, что ситуация в России нестабильна. В серьезный криминал или спецслужбы агенты сунуться не могут, доступ к информации ограничен, риск велик. Права человека – самая благодатная тема для стенаний. А тут журналиста вроде как убили, давление на свободу слова и все такое. Явились не запылились. Нет, правильно она сделала, что его отшила. Не хватало еще только сейчас патриотично врать о том, что Россия – правовое государство, граждане которого всегда получают полную объективную информацию.

– Америку ждет финансовый кризис, – глубокомысленно вздохнуло дитя. – Курс доллара нестабилен.

Галка удивленно вытаращила глаза. Господи, откуда, откуда младенец набрался таких слов? Нет, надо все-таки покатать его на карусельках. Потому что если его развитие проходит такими темпами, то очень скоро детские забавы радости ему не доставят.

Захватив сотовый, Галка вышла в коридор. И почти сразу дозвонилась до милицейского чина. Но тот оказался урод уродом.

– Моя компетенция не позволяет вмешиваться в работу пенитенциарной системы, – замямлил он в трубку. – Тем более когда ведется следствие, очень важно…

Про следствие Галка уже не дослушала, послала урода подальше и отключилась.

Но особо не расстроилась – знакомых в правоохранительных органах масса. Хотя, конечно, хотелось бы уладить вопрос побыстрее, Кириллу сейчас каждая минута, наверное, кажется часом.

В коридоре явственно вырисовалась высокая фигура очередного визитера. Когда он миновал ньюс-рум и стал приближаться к кабинету редактора, Галка возмущенно подумала: «Когда же я уломаю учредителя хотя бы одного охранника на входе посадить?! Вот ведь жлобяра! Не редакция, а проходной двор какой-то».

– Не подскажете, где мне найти Галину Епифанову? – поинтересовался мужчина, темноволосый, с роскошными черными усами.

– Я. В чем дело?

– Меня зовут Александр Голицын. У меня к вам будет несколько вопросов.

С этими словами мужчина извлек «корочку», и Галка с ужасом увидела золотое тиснение «ФСБ» на красной коже. А потом и фотографию, штамп, мелкий убористый почерк, которым были выведены имя, должность, звание.

За те секунды, пока новый гость собирался с мыслями, в Галкиной голове выстроилась цепочка умозаключений, и они ей совершенно не понравились.

Артур затеял очередное расследование, влез в какую-то очень серьезную тему. Как всегда – без страховки, без тормозов, наплевав на элементарные правила безопасности. Так бывает с журналистами такой специализации. Они вечно ходят по острию ножа и адаптируются к риску. Но нож не перестает быть опасным, и вот… А где именно он оступился – теперь уже не выяснить. Журналисты никогда не открывают свои источники информации. Максимум, что можно от них добиться, – копии документов, и то в крайне редких случаях. А уж пояснений, где достал, кто принес, – никогда…

– По нашей информации, Артур Крылов и Кирилл Матюшин оказались замешанными в очень неприятную историю, – сообщил Александр, затирая белое пятно на черном рукаве куртки. – Да, не жирует наша пресса, судя по виду вашей редакции… Подробностей я вам рассказать не могу. Сейчас мне надо срочно осмотреть компьютеры Кирилла и Артура. А потом я зайду к вам, и мы побеседуем.

– Хорошо. Я сейчас принесу ключ от кабинета ребят. Пароль на машину Артура приклеен на обратной стороне клавиатуры. А компьютер Кирилла в ремонте, нас залило, сами видите, что здесь творится. Да, кстати, тут какой-то человек приходил. Сказал, что он из ФБР.

Голицын мигом утратил невозмутимость. Его темные прищуренные глаза широко распахнулись, на лбу обозначилась решеточка морщин.

– Что?! А как он выглядел?! Что ему было нужно?