Читаем без скачивания Вояж с восточным ароматом - Марина Серова

— И еще я боюсь, что в Тарасове не найдется ресторана с французской кухней. Зато я знаю один обалденный ресторан, где кухня ничуть не хуже. Кстати, не так и далеко, на машине минут за десять можно добраться. Я могу показать.

Но Рене не захотел воспользоваться услугами новоприобретенного друга. Он снова обратился ко мне:

— Мари, я вас просить посидеть пока в моей машине, мне нужно пройти решать небольшие дела. Это недолго, я вас просить!

На данный момент я была безработной, к тому же Рене производил очень благоприятное впечатление, так что я не видела причин отказываться. Единственное, что меня слегка покоробило, так это обращение «Мари». Но, видимо, мне суждено было на время этого дела лишиться своего настоящего имени.

Савельев в очередной раз тупо смотрел на лист бумаги, в котором стояла дата — 15 января. В этот день заканчивался контракт у нападающего клуба «Атлант» Романа Гладышева. А это означало, что менеджеры клуба и он, как президент, были обязаны до этой даты прояснить будущее игрока. Или отпустить его на все четыре стороны, то есть выставить на трансфер, или предложить новый контракт. Отпускать его, то есть продавать, никто не собирался. Гладышев слыл игроком перспективным и забивным. По крайней мере, на уровне первой лиги Гладышев смотрелся более чем убедительно. А если бы начал проявлять себя по ходу сезона, то существовала вероятность хорошей его продажи в клуб высшего дивизиона. Или даже за границу.

А теперь выходило, что за границу Гладышев уезжает, но продает его не клуб, а он сам. Клуб остается с носом. Савельев в очередной раз закурил и вспомнил, как он в первый раз появился в этом кабинете и принимал дела у Агапова. Происходило это в присутствии коммерческого директора Челидзе, который, собственно, был ответственен за контракты игроков. Тогда было много всяких дел, в том числе, конечно, поговорили и по контрактам. И Савельев помнил, что насчет Гладышева ему было сказано — его контракт истекает 15 января. Но не ЭТОГО, а СЛЕДУЮЩЕГО года! В этом-то вся и штука. Но сейчас он смотрел на контракт, в котором четко был указан нынешний год. Именно нынешний. И эта маленькая деталь лишала клуб, а заодно и самого Савельева почти миллиона долларов. Гладышева хотели продавать за полтора, но вряд ли кто-нибудь заплатил бы такие деньги. Скорее всего остановились бы на одном миллионе. А это для провинциального клуба — приличные деньги.

А тут получается — и денег нет, и нападающего лишились. Никто из остальных форвардов в команде — а их всего было пять человек — не мог сравниться по уровню с Гладышевым. Это означало явные проблемы по ходу чемпионата.

— Он подставил меня, — коротко проговорил Савельев, рассуждая сам с собой. — Подставил, а потом его грохнули. Наверняка с этими французами у него была договоренность — вы забираете его напрямую, я подделываю контракт, но мне платите откат. Размером, скажем, тысяч в триста долларов. Все меньше, чем миллион, который запросил бы клуб. Всем выгодно, кроме клуба. И французам, и Челидзе. А он, Савельев, остался с носом. Ну и сволочь этот грузин, ну и сволочь!

Савельев уже жалел обо всем. О том, что вздумал следить за Челидзе, об этой эпопее с телохранителем, детективом. Все его удары пришлись не туда. Подозревал он недоброе со стороны коммерческого директора правильно. Но с направлением контрударов вышла промашка. А нужно было всего лишь проверить самому контракты.

Еще одна проблема — смерть Челидзе. В этом, похоже, уже все подозревали его, Савельева. А может быть, пусть и подозревают? Все равно ведь доказать ничего не смогут. Да и не виноват он был в смерти этого гада. Алексею Алексеевичу стало даже обидно. А что, если…

Савельев вдруг задумался. А что, если откат за Гладышева французы передали Челидзе в Анталье, а потом тут же его грохнули, вернув себе деньги? Чем не вариант? Ведь сделка была незаконной, коррупционной! Об этом ведь никто не знал, кроме французов и Челидзе! Черт возьми! А Женька этот контакт грузина с французами просто прошляпила. Вот и все.

Савельев даже подумал, что Женька могла вступить в преступный сговор с французами. Что, если вместо этих расписанных ею красочных курдских приключений ее просто в это время перевербовывали французы?

Мысли у президента клуба роились, кружились, множились, наскакивали одна на другую, дрались между собой. Его голова представляла собой кипящий замкнутый котел, готовый вот-вот взорваться.

Взрыв прозвучал в виде телефонного звонка.

— Алле, — придав своему голосу обычную небрежную интонацию, проговорил Савельев.

— Это Малаев, — послышался в трубке наглый мужской голос. — У меня из-за тебя проблемы. Есть базар. Я сейчас с людишками подскочу к тебе.

— Что за базар? — нахмурился Савельев.

— Я по телефону такие дела не перетираю. Жди.

Сказано это все было тоном, не допускающим возражений. Савельев покачал головой и вздохнул. Конечно, против Малаева он тоже мог найти свои козыри, но особо наглеть не мог — депутат областной Думы, по сути, был владельцем клуба. Ну, или скажем так, одним из нескольких совладельцев. Возможно, самым теневым из всех, поскольку был и самым одиозным.

Савельев вспомнил, как он разговаривал с Гладышевым сразу после возвращения команды из Турции. Футболист попросил о встрече, Савельев ссылался на дела и все говорил, что потом, но Гладышев настаивал, и президент скрепя сердце согласился. Тогда Гладышев вошел в кабинет и с кривой улыбкой проинформировал его:

— Алексей Алексеевич, поскольку у меня контракт закончился, а на меня вышли французы, я пришел попрощаться.

Савельев чуть было не лишился дара речи, но только в первый момент. Он быстро овладел собой и, насмешливо глядя на форварда, заметил:

— У тебя вообще-то контракт еще на год, насколько я знаю…

Гладышев опустил голову и пробурчал:

— Да в январе закончился. Я еще тогда с вами поговорить хотел, а вам все некогда. Думал, может, предложите продлить…

Разумеется, Савельев предложил бы продлить. Но он был уверен, что до истечения срока еще целый год.

— Какие французы на тебя вышли? — небрежно спросил он.

— Клуб из Бургундии. «Дижон».

— Так это ж второй дивизион, — презрительно скривил губы Савельев. — А то и третий. Они, по-моему, там на вылете стоят. Ты что, всерьез туда собираешься?

— Предлагают нормальные деньги, — пожал плечами Роман. — По нашим меркам, — с намеком ответил он.

— Ну ты, во-первых, можешь уйти и в «Лион», и в «Монако» — почему бы нет? — продолжал увещевать Савельев. — Но только не отсюда. Тебе нужно поиграть здесь, через год я тебе подыщу московский клуб, уйдешь туда, а оттуда во Францию. Тогда и деньги будут уже другие. А «Дижон» — это несерьезно. Просто несерьезно, — повторил президент клуба и скептически развел руками, мол, тут все ясно, о чем еще говорить. — Так что иди, тренируйся, насчет контракта подойдешь через пару дней. Продлим на тех же условиях. Нет проблем.

Он уверенным взглядом смотрел на Гладышева, словно гипнотизируя его и надеясь, что футболист сломается перед его убедительным тоном. Но Гладышев, выдержав паузу, сказал убийственную фразу:

— Я контракт с французами подписал, Алексей Алексеевич.

У Савельева екнуло внутри. Это означало полный конец. Но оставалась еще надежда, что Гладышев что-то перепутал. Нет, такого просто не может быть!

На ватных ногах Савельев поднялся, подошел к сейфу, долго копался в бумагах, стараясь скрыть свое волнение, и наконец выудил этот злополучный контракт. И прочитал в нем свой приговор. Ошибки не было, контракт Романа уже истек.

Выдержав паузу, Савельев повернулся и пожал плечами.

— Ну что ж, езжай, — спокойно сказал он. — Только обратно мы тебя не возьмем. О Москве тоже можешь забыть. Из «Дижона» и подобных ему клубов путь только в швейцарский, австрийский чемпионаты. Может, в бельгийский. Ну, в общем, одно и то же. Причем речь идет не о высшей лиге, как ты понимаешь.

— Посмотрим, Алексей Алексеевич, — беззлобно улыбнулся Роман.

— Езжай! — небрежно махнул рукой Савельев и сделал вид, что внимательно просматривает какие-то документы, показывая тем самым, что разговор окончен.

— До свидания. — Гладышев поднялся с места и двинулся к двери.

— Пока! — не поднимая головы, бросил Савельев.

После этого они не виделись. А Савельев на следующий день устроил беспрецедентную взбучку всему коллективу клуба. Попало всем, начиная с исполняющего обязанности главного тренера и заканчивая только что принятыми журналистами. Даже безобидный доктор Попов получил нагоняй за то, что у одного из Ревуцких якобы долго не заживает колено. А сам Савельев, запершись в кабинете, впервые в жизни глотал корвалол. Даже когда у него передохли все свиньи, он не был в таком отчаянии…

— …Свиньи! — припомнив все это, вдруг выкрикнул Алексей Алексеевич и стукнул кулаком по столу. — Все свиньи! А Челидзе — главная свинья!