который никогда и ничему не верил, показал вдруг на следы, ведущие к лесу. Сомнений быть не могло: такие глубокие следы могли оставлять только ноги, на которых держится увесистое тело.
На всякий случай они притащили один Петин ботинок и с научной точностью сравнили его со следом. Размеры совпали.
Ух, с какой радостью бежали они в лес, вперёд, по следам своего друга Пети!
Посмотрели бы вы теперь на наших путешественников! Нет, вы, наверно, не сразу узнали бы их. Это были уже не прежние самодельные игрушечные мальчики.
Деревянный упрямец Нетак, побывав под водой, промок до самой сердцевины и стал значительно мягче. И хоть характер его по-прежнему оставался твёрдым, зря он теперь упрямиться не стал бы.
Пластилиновый Мякиш тоже побывал в переделке. И огнём его жгло, и ветрами обдувало, так что теперь ему не страшны были ни жара, ни холод. Да и лени в нём значительно поубавилось.
Другим стал и Непоседа. Ему не только приходилось бегать — за вёслами его рукам досталось немало работы. От этого пружинки вытянулись, и стал он выше, крепче и как-то спокойнее.
Да, время и трудная дорога сильно изменили игрушечных мальчиков.
Впрочем, так в жизни бывает и с настоящими, живыми мальчиками.
Непоседа, Мякиш и Нетак бежали вперёд, а вслед за ними над тропинкой летела новая песенка:
Мы дорог прошли немало,
С нами всякое бывало,
Чудесами полон свет,
Хочешь — верь, а хочешь — нет!..
«Хочешь — верь, а хочешь — нет!» — звенело над берегом, а где-то в глубине леса, как большая медная птица, заливался пионерский горн.
Глава двадцать пятая,
без которой первая часть истории не имела бы конца
Теперь нашим путешественникам легче было сговориться.
Никто зря не упрямился, не бежал вперёд как угорелый и не отставал. Поэтому шли они прямиком к цели, не отвлекаясь по пустякам.
— Смотрите, что это такое? — остановился вдруг Непоседа. — Неужели я вижу самолёт наших ребят?
И действительно, посреди опушки на траве стояла настоящая модель пассажирского самолёта с бензиновым моторчиком.
Мальчики подбежали к самолёту, одиноко стоявшему на опушке.
— Всё ясно, — заглядывая в мотор, сказал Непоседа. — Бензин кончился — самолёт приземлился. Дело поправимое. В наш век техника и не из таких положений вывозит.
Да что много говорить! Мальчики не зря жили в комнате детского творчества, не зря водились с отличными мастерами. Каждый из них в любую минуту мог стать и лётчиком и вертолётчиком, а если надо, справился бы и с реактивным самолётом.
— Раз бензина нет, — сказал Непоседа, — собирайте грибы дождевики. Смотрите, сколько их здесь!
Мальчики принялись собирать старые, жёлтые, круглые, как мячики, грибы, от которых никому никакого проку нет. Но если их раздавить, то они стреляют и из них вылетает струя бурой пыли.
— Лучше реактивных двигателей не придумаешь! — сказал Нетак.
Вооружившись грибами, Непоседа и Нетак сели на крылья, а Мякиш на хвост. И только раздавили они по первому грибу, как самолёт взвился ввысь.
Пах-пах-пах!.. — хлопали грибы, выбрасывая длинные струи пыли. Самолёт стремительно мчался над лесом.
Конечно, это не был шум настоящего реактивного самолёта, и нашим лётчикам приходилось шипеть и свистеть самим.
Подходила очередь последнего гриба. Не успели они его раздавить, как вдруг внизу на поляне показались белые палатки и мачта с красным флагом. Самолёт начал плавно опускаться вниз, прямо на дружинную линейку.
Навстречу бежали ребята и громко кричали:
— Глядите, самолёт!
— Сам прилетел?!
Когда же они рассмотрели пилотов, поднялся невероятный шум.
— Непоседа?!
— Ой, смотрите, Мякиш!
— И Нетак здесь!
— А мы про них и забыли!
— Ура-а-а-а!
Радость встречи была так велика, так хотелось всем приласкать и потрогать игрушечных малышей, что началась обычная история. Ребята вырывали мальчиков друг у друга из рук. При этом они изрядно помяли Мякиша, а Непоседе и Нетаку выкрутили руки и набили немало шишек. Но кого могли волновать синяки и шишки, если торжествовала давняя, крепкая ребячья дружба!
Наконец самодельные мальчики попали в руки своих мастеров, в знаменитые умелые руки! Сразу нашёлся винтик, которого так не хватало Непоседе, инструменты, чтобы отшлифовать Нетака, и пластилин, из которого Мякишу будут сделаны новое ухо и кусок правой ноги.
Встреча превратилась в настоящий праздник. Ребята затеяли кукольный спектакль и хотели в весёлой пьеске пробрать упрямцев, ленивцев, непосед, а заодно маменькиных и папенькиных сыночков, которых в любой школе и в любом лагере нетрудно отыскать.
Кому же поручить такие ответственные роли, если не нашим героям! Им тут же вручили тетрадки с ролями. Там были и весёлые частушки, и остроумные сценки…
Но глаза у игрушечных мальчиков были полны тревоги: в толпе ребят они не видели Пети.
— Он давно уже здесь, — сказали ребята и расступились.
Друзья увидели Петю. Он бегал босиком по траве и гонял красный футбольный мяч. Карманы его были доверху набиты печёной картошкой, и за щекой тоже была картошка. Глаза его сверкали, а по щекам разливался яркий румянец. Он ещё не был определён в отряд, и старшая пионервожатая как раз сейчас занималась этим вопросом.
Говорят, на следующий день в лагерь приезжали Петины мама и папа, но домой увезти его не смогли. Петя обхватил руками дуб и не давался родителям.
— Мой сын должен немедленно ехать домой! — настаивала мама.
— Домой, — говорил папа.
— Ваш Петя должен быть здесь! — убеждала вожатая.
— Здесь, — говорил папа.
Тут мама вспомнила свой докторский язык и с его помощью начала доказывать, что Пете необходим домашний режим.
— Мой ребёнок болен, у него ангини! — убеждала мама.
— Ангини, — подтверждал папа.
— А у нас он — здоровини! — улыбаясь, говорила врач.
— Здоровини, — соглашался папа.
Родителям ничего не помогло. На защиту Пети стал весь пионерский лагерь. Мама и папа уехали ни с чем и увезли обратно большой шоколадный торт, от которого Петя впервые отказался. И правильно сделал. Потому что простая картошка и хорошие товарищи — лучшее лекарство от капризита.
Вот и всё. На этом заканчивается первая часть истории. Поэтому напишем здесь не «конец», а, как сказала бы Петина мама на чисто докторском языке,
