Читаем без скачивания Око за око - Мария Александрова

Ярослав, сообразив, что ничего не случилось, быстро успокоился. Уже никто и ничто не мешало Ярославу наслаждаться Анютой, и попробуй их кто-нибудь побеспокоить, тот же самый Ян помог бы Евсееву. Однако, несмотря на это спокойствие, с той проклятой ночи словно черная кошка пробежала между Ярославом и Анной.

Ярыш и сам не мог понять, что случилось, но его перестали радовать эти встречи. Неожиданно для себя самого Ярыш вдруг обнаружил, что Анна — такая же обычная служанка, как и все, разве что лицом краше вышла, а ничего особенного в ней нет. Только сейчас он начал замечать, что Анна очень часто его не понимает, и вскоре Ярослав с горечью начал понимать, что Анна ему просто-напросто стала надоедать.

Ярослав, решив проверить свою догадку, несколько дней выдумывал разные отговорки, чтобы с ней не встречаться, и, действительно, после небольшой разлуки ему захотелось, чтобы, как и прежде, Анна пришла к нему в комнатенку поздно ночью. Долго ждать не пришлось — стоило Ярославу дать понять Анне, что этой ночью он страстно ее жаждет, как Зелинская была у него на пороге.

Еще две ночи продлилось блаженство Ярослава, а потом на него вновь нападала хандра. Не то чтобы ему совсем разонравилась Анна, вот только видеться с ней он хотел бы немного пореже. Конечно, напрямую сказать об этом Анне он не мог, боясь ее обидеть, но в то же время в постоянные отговорки она бы перестала верить. Что же делать? Вечный вопрос…

Однако то ли Ярослав был любимцем судьбы, то ли ему просто на этот раз повезло, только и эта проблема вскоре благополучно разрешилась. Княгиня Софья приболела, и Анна, как самое близкое ей лицо из прислуги, почти все время была при ней; прибегать к Ярославу ей удавалось редко. Пожалуй, кажется, слишком редко — Ярослав потихоньку начинал тосковать по Анюте…

Глава 21

Умереть со скуки Ярославу все же не пришлось — судьба щедро одарила его и на этот раз.

Уж так получилось, что в этот вечер, пораньше закончив работу, Ярослав попал к ужину раньше остальных. Чуть позже зашел Гришка, но он что-то был не в духе. И хотя Отрепьев, как всегда, со всеми шутил и балагурил, Ярослав сразу же это заметил. Хуже недовольного Гришки быть ничего не могло, потому, не дожидаясь, пока друг закончит ужинать, Ярослав постарался незаметно уйти из поварни.

В коридоре, куда так быстро выскользнул Ярослав, было темно и тихо: большая часть прислуги не успела еще вернуться из панской половины, а те, кто вернулся, были заняты ужином. Ярослав улыбнулся: на сегодня работа закончена и впереди его ждал целый свободный вечер. Насвистывая, он неспешно направился к выходу…

— Ишь, рассвистелся, тебе что, пан много платит? — послышался из раскрывающейся двери недовольный женский голос, и в тот же миг Ярослав примолк.

Однако вовсе не просьба женщины прервала веселый посвист Евсеева. Наверное, потерять дар речи — это самое меньшее, что Ярослав мог сделать при виде произнесшей эти слова девушки. Его первой мыслью было то, что он свихнулся, второй — что у него что-то случилось с глазами, третьей — что все с ним произошедшее было дурным сном и он опять в Угличе.

Вышедшую из комнатенки девушку от Елены Авдеевой, которая была первой любовью Ярослава и чуть не стала его женой, отличала только скромная одежда служанки да несколько грубоватый голос. Такой же формы нос, брови, ямочка на подбородке, те же огромные голубые глаза под густыми ресницами и слегка вьющиеся белокурые волосы…

— Чего стоишь, как пень, или выходи, или пропусти, — совсем не как милая Елена прикрикнула на Ярослава служанка, и по ее тону он догадался, что эта девица, несмотря на молодость, уже успела многое повидать.

Странное чувство вызвало у Евсеева это просто сказочное сходство: с одной стороны, он был страшно зол на Елену, и малейшее о ней воспоминание будило в Ярославе зверя, но, с другой, словно в отместку за то, что Елена не стала его женой, Ярышу захотелось обладать этой так на нее похожей девицей.

Какое-то мгновенье эти оба чувства боролись в душе Ярослава, но, в конце концов, все-таки победило второе, и Евсеев тут же решил действовать.

— Да ты никак торопишься? — в тон ей ответил Ярыш, по-прежнему заслоняя проход.

— Не так же, как некоторые, ходят тут, свистят, — напирая на Ярослава, возмущалась служанка.

— Допустим, не некоторые, — немного отодвигаясь, спокойно произнес Ярослав. — Конюх я, а зовут меня Ярославом. — И, кинув на бойкую девицу один из своих самых пламенных взглядов, к которому еще ни одна женщина не осталась равнодушной, Евсеев попросил: — Может, перестанешь шуметь, красавица? Куда тебе под вечер торопиться? Да всех слуг уже давно отпустили.

— А ты что, думаешь, мне только во время работы есть куда торопиться? — куда более мягким тоном спросила служанка, и Ярослав понял, что его взгляд попал в цель.

— Может, если подумать, не стоит торопиться?

— Вот если подумать, то как раз стоит…

— А если не думать? — рассмеялся Ярослав. — Может, хоть скажешь, как звать тебя, красавица?

— Барбара, — улыбнулась служанка. — Вот только я на самом деле спешу, — и, протиснувшись между стеной и Ярославом, она проворно выбежала во двор.

Ярослав, очухавшись, попытался догнать Барбару, но не тут-то было! Казалось, она только что прикрыла за собой дверь, но когда Евсеев выбежал наружу, ее уже нигде не было видно. «Как сквозь землю провалилась, — подумал Ярослав. — Ну да ладно, не таких уламывали». Как и когда-то и с Анной, ему чуть ли не до боли захотелось завоевать эту шуструю девицу.

Однако, несмотря на внешнее сходство, норовом новая зазноба и близко не напоминала скромницу Елену. Да что уж говорить о Елене, если своей прытью Барабара Кучиньская переплюнула даже отнюдь не робкую Зелинскую…

— Ну что, опять торопишься? — на следующий день, подкараулив Барбару после ужина, допытывался Ярослав.

На этот раз отговориться спешкой Кучиньская не могла — по ее неторопливой походке и слегка задумчивому лицу было видно, что Барбара никуда не собиралась.

— А тебе-то что? — по привычке осадила она Ярослава, хотя сегодня Барбара совсем не казалась той напористой, ничего не страшившейся девицей.

— Может, на этот раз не будешь от меня убегать как угорелая?

— Еще чего не хватало! Это с каких пор я от кого-то бегать стала!

— Ну раз ты ни от кого не бегаешь, может, и ко мне иногда заходить будешь? — Ярослав лукаво улыбнулся.

— И ни за кем я тоже не бегаю, — опять нахмурилась Барбара. — Надо будет, сам придешь.

— Так уже надо! Куда приходить-то?

— Ну ты и шустрый, — рассмеялась Барбара. — А сюда и приходи, как стемнеет.

Ярослав даже ошалел от такой удачи — вот уж не думал, что Барбара окажется такой сговорчивой!

Как только зашло солнце, словно прыткий мальчишка, Ярослав прибежал на условленное место. Долго переминался он с ноги на ногу, дожидаясь Барбары, о чем только не передумал, а ее все не было. В конце концов, где-то около полуночи терпение Ярослава лопнуло, и, поняв, что Кучиньская над ним просто подшутила, отправился ночевать.

— Ну, как спалось? — наутро издевательски спросила Евсеева Барбара.

Ярослав готов был растерзать Кучиньскую, по вине которой он смог заснуть только незадолго до наступления утра, но сдержался. С самой потрясающей улыбкой, на какую он только был способен, Евсеев ответил:

— Да разве такой чудной ночью кто-то спит? Разве что некоторые гордячки, которые любить не умеют.

Барбара даже порозовела от злости — неужто он и впрямь с кем-то провел эту ночь? Словно не расслышав ответа, Кучиньская молча прошествовала вдоль коридора, и уже за спиной услышала заливистый смех конюха.

Как только дверь за ней захлопнулась, Барбара чуть было не расплакалась. Конечно, она нарочно не стала встречаться с Евсеевым, и, в общем-то, сама виновата, но мысль о том, что Ярослав этой ночью был в чужих объятьях, привела ее в бешенство. Каков нахал! Сперва чуть ли не в ножки падает, а потом прямо в лицо смеется!

Позже, немного успокоившись, Барбара распереживалась уже совсем от другой мысли: а почему, собственно, ее так задело то, что Ярослав с кем-то там милуется? Ну мало ли кругом мужиков, которые вокруг нее увивались, а потом с другими бабами путались? В ужасе Барбара начинала понимать, что этот острый на язык конюх запал ей в душу.

Однако, несмотря на весь свой бравый вид, Евсеев тоже переживал. Радость от маленькой победы быстро прошла, и Ярослав уже сто раз пожалел о своих словах. Вот теперь-то ему точно не видать Барбары как своих ушей! Весь день напролет Ярослав мучительно обдумывал, что же делать…

Вечером Барбара пришла к ужину попозже и, заметив, что Евсеев тоже здесь недавно, нарочно ела как можно медленнее. Один за одним слуги стали расходиться, и даже Гришка, вечно со всеми болтавший и потому обычно заканчивавший последним, не стал дожидаться Ярослава. В поварне остались только Ярослав и Барбара.