— Ничего страшного — я понимаю, что тебе надо было со мной поговорить. Но напомню о своей просьбе — звонить в самом крайнем случае. Которого, в чем я не сомневаюсь, не будет. А так я сам буду тебе звонить — только прошу не называть моего имени. Поскольку существует шанс, что милиция или бандиты поставят тебе «жучка». А раз так, то все, кто тебе звонит, окажутся под подозрением. А как ты сама понимаешь, при желании можно накопать чего угодно на кого угодно — особенно если учесть, что в нашем бизнесе законы приходится нарушать чуть ли не на каждом шагу. В общем, я бы не очень хотел, чтобы моей скромной персоне начали уделять пристальное внимание…
На улице сегодня было прохладнее, чем вчера, — но она была в своем неизменном кожаном наряде. В жару в нем было жарко, а сейчас прохладно — но уж больно он ей нравился. И она была не против того, чтобы немного пострадать ради красоты, — и легкие мурашки, пробегавшие по голым рукам, ее не отвлекали.
Она приехала сюда на машине — старенькая «восьмерка» завелась неохотно и поползла, обильно выпуская дым и громко рыча, злясь, что ее потревожили. Она ею редко пользовалась, ей в принципе вообще не нужна была машина — она ее купила чисто из упрямства, в очередной раз съехав от Вики, прошлой весной.
Она тогда устроилась на работу — и умудрилась проработать с конца апреля по середину октября в одном турагентстве. Впервые в жизни ходила на работу так долго и почти без прогулов, потому что думала, что будут какие-то далеко идущие перспективы, а плюс ей очень нормально за это платили. Причем Виктор ее туда и устроил — может, поэтому Вика его и запомнила.
Странно так получилось. То есть сначала было как всегда — пристал мужик прямо на улице, познакомиться хотел. Очень вежливо, правда, пристал, интеллигентно, ей даже показалось, что он впервые на улице знакомится. Но в любом случае она ему сказала, что ей звонить некуда. Что она у подруги живет, а туда неудобно, так что пусть он лучше свой телефон даст, она позвонит обязательно.
«Боюсь, что вы меня обманываете — а очень жаль» — так он тогда сказал, и она еще удивилась. Обычно мужчины, даже самые невзрачные, услышав от нее такое — ну в смысле чтобы сами телефон дали, она так часто делала, даже когда у родителей жила, ей вовсе не улыбалось чтобы звонили все подряд, хотя частенько называла себя неразборчивой, — даже не сомневались, что она им наберет прямо сегодня. А он почувствовал, как все будет, — хотя не мог не знать, что нравится женщинам.
Он ее удивил — и она ему перезвонила. Не сразу, правда, — где-то недели через три. Устала от Вики, решила передохнуть, соврав ей, что поживет недельку у матери просто ради приличия, чтобы не обижались родители, — а там тоже была тоска, и тут она наткнулась на его телефон.
Даже не сразу вспомнила, чей он, — долго не проводила инвентаризацию собственной сумки, того кармашка, в который обычно складывала клочки бумаги и визитки, так что телефонов этих накопилось с десяток. И даже когда вспомнила, то раздумывала еще, звонить или нет этому мужику лет тридцати семи — сорока, который был на синей «вольво». Но в итоге позвонила — чисто от скуки.
Она думала, что все пойдет как обычно. Сходят в ресторан, а то и в какой-нибудь бар, через неделю еще раз сходят, и он ей намекнет, что неплохо было бы съездить куда-нибудь за город с ночевкой, или пригласит к себе в гости, если холостой, или к какому-нибудь другу. Бывало, что и на первой встрече такое предлагали, и не обязательно намеком, — бывало что и на третьей. И она или ехала, или не ехала — в зависимости от симпатии, настроения, интереса, желания, давности последнего полового контакта.
Такая вот была стандартная схема, в которую укладывались все. А он почему-то не уложился. Они просто посидели в ресторане — в итальянском, в отеле «Балчуг», она запомнила — и поболтали ни о чем. И когда она на вопрос о работе ответила, что с ее незаконченным высшим образованием хорошей денежной работы ей никто не предлагает, а другая ей не нужна, он, на минуту задумавшись, предложил помочь.
Это тоже было не ново, и она заметила кокетливо, что мужчины вечно пользуются ее доверчивостью — обещают помочь, просят кое-что взамен, а потом пропадают. А он только улыбнулся и сказал, что ничего не просит, но помочь постарается, — и в этом тоже ничего нового не было.
Он и вправду ничего не просил — но тем не менее несколько часов спустя они оказались в одной постели. Он просто ей понравился — в нем все-таки было что-то другое. Ей казалось, что он чувствует, что играемый ей образ и она настоящая — вещи разные. До него такое никому в голову не приходило, никто и не задумывался, играет она или нет, — да ей и самой уже казалось, что этот образ и она есть одно и то же. А он что-то почувствовал — и это, наверное, ее и привлекло.
Секс, правда, был так себе — ничего особенного. Ей нравились мужчины властные, активные, привыкшие в постели командовать и брать, — ей нравилось чувствовать себя слабой, беззащитной, просто игрушкой в сильных мужских руках. А этот был нежен и ласков и о ее удовольствии думал чуть ли не больше, чем о своем. И сексу предпочитал разговоры — хотя она видела, что ему нравится, даже очень.
Это было непривычно — она всегда старалась казаться той, с кем можно заниматься сексом, но говорить абсолютно не о чем, и всех это устраивало. А он вел себя совсем иначе. И не прояви она инициативу, может, и секса бы не было, может, все разговорами и ограничилось бы.
В общем, когда он ее довез до дома и она обернулась уже у подъезда, видя, что он стоит и ждет, не торопясь отъезжать, она себе сказала, что на этом с ним все заканчивается. И зря она дала-таки ему родительский телефон — можно было без этого обойтись. И жутко удивилась, когда он позвонил назавтра в двенадцать дня.
Она только встала, она думала, что это Вика, проверяющая, как там она поживает, — а это был он. Сообщивший, что нашел ей работу — и теперь все зависит от того, насколько эта работа ей понравится. И что, если она ему может сегодня уделить немного времени, он ей все расскажет — а сегодня вечером или завтра утром, в случае ее согласия, они подъедут на место и она сама все посмотрит.
Она усмехнулась про себя, услышав про утро — решив, что он опять рассчитывает на то, что они займутся этим, а потом можно будет ей сказать, что, к сожалению, возникли проблемы. Или вообще не позвонить. Ей попадались мужчины, которые искренне верили, что она встречается с ними чисто ради материальных благ — в расчете на подарки, спонсирование и тому подобное. А ей не хотелось им объяснять, что она встречается и ложится в постель только с теми, кто ей интересен, — и чем дольше живет на свете, тем меньше тех, кто ее интересует.
