Такова, вкратце, версия этой печальной истории, отстаиваемая автором «Сокровенного Сказания». То есть, если уж совсем коротко — обычный подростковый конфликт, приведший, однако, к самым тяжким последствиям. Тем не менее, такое простое истолкование этого дикого преступления вызывает вполне обоснованные сомнения. Да, конечно, так могло быть: дети порой бывают неоправданно жестоки. Но уж слишком несоизмеримыми кажутся проступок и кара за него. Тем более, что это произошло не в горячке ссоры, а уже после беседы с родной матерью, категорически приказавшей детям не усугублять конфликта. И потом, откуда автор мог почерпнуть точные сведения о том, что же в действительности произошло на холме? Бектэр был убит, и значит, рассказать об этом мог только кто-то из его убийц. Но для любого убийцы свойственно абсолютно нормальное стремление — оправдаться в своем поступке. В рассказе же о трагедии на холме совершенно очевиден подтекст, представляющий Бектэра невинной жертвой, а Темучина с Хасаром — безжалостными душегубами (и подчеркнем, что острие обвинения — на Темучине; Хасар — младший и подчинялся своему умному брату). Психологически эта ситуация не выдерживает критики, а значит — там, на холме, дело обстояло как-то иначе. Как именно — мы уже не узнаем никогда, но и верить «Сокровенному Сказанию» в этом вопросе у нас нет оснований. Наконец, странно выглядят вышеприведенные события, если бросить взгляд в недалекое будущее. Так, Белгутэй, виновный в ссоре не меньше Бектэра, не только совсем не пострадал, но и, по свидетельству основных источников, всю жизнь был любим Чингисханом едва ли не больше родных братьев и пользовался его полным доверием и уважением. Конечно, можно сказать, что объясняется это постоянным чувством вины за неправедно пролитую кровь, но известный нам психологический портрет Чингисхана не имеет ничего общего с образом Родиона Раскольникова и его комплексами. Уж если Чингисхан, не моргнув глазом, послал убийц к своему старшему сыну Джучи… Одним словом, ни по каким причинам рассказ об убийстве Бектэра в «Сокровенном Сказании» доверия вызвать не может. Но что же тогда произошло на самом деле?
Замечательную версию о мотивах убийства Бектэра — версию, устраняющую многие нестыковки «Сокровенного Сказания», высказал великий русский историк Л.Н. Гумилев. По его мнению, Бектэр в семье Борджигинов был шпионом тайджиутов, глазами и ушами Таргутай-кирилтуха. Темучин случайно узнал об этом (возможно, как раз от Белгутэя) и своими руками покарал предателя. Оэлун же либо не знала о подлинной роли Бектэра, либо, зная о ней, отговаривала Темучина и Хасара от убийства, опасаясь неминуемой мести тайджиутского родового вождя. И месть эта действительно последовала в самом скором времени. Так что же, Бектэр и правда был шпионом, и загадка убийства решена? И все же, несмотря на почти безупречную аргументацию Л.Н. Гумилева, уверенности в этом нет. Да, такой вариант, безусловно, возможен, но и в этом случае возникают некоторые неувязки, требующие своего разъяснения. Главная из них, пожалуй, в том, что Таргутай-кирилтух подверг, как говорит «Сокровенное Сказание», законному наказанию за убийство Бектэра только одного Темучина. Между тем, убийц-то было двое — Хасар являлся таким же активным участником преступления. И если Бектэр был действительно человеком Таргутая, то месть тайджиутов почти неминуемо должна была пасть на обоих братьев. Этого не случилось: Хасар был фактически прощен, хотя, когда тайджиуты пришли за Темучином, он, выражаясь современным языком, «оказывал сопротивление при аресте», то есть отстреливался от них из лука. И — ничего. Заметим, к слову, что и Белгутэй полностью поддержал Борджигинов в стычке с тургаудами Таргутай-кирилтуха — значит, не сомневался, что Бектэр был убит обоснованно. Так что же стоит за убийством — его шпионаж в пользу тайджиутов или что-то другое?
Здесь, ни в коей мере не отбрасывая полностью версий «Сокровенного Сказания» и Л.Н. Гумилева, хотелось бы высказать иную точку зрения на это событие: основывается она на одном допущении, которое, хотя и не подтверждается источниками, тем не менее, является весьма вероятным. Что если предположить, что Бектэр, а не Темучин был на самом деле старшим сыном Есугэй-багатура? С одной стороны, в наших источниках старшим сыном Есугэя всегда называется Темучин. Однако это может означать и то, что он был только первым законным сыном, то есть рожденным от брака, заключенного согласно монгольским правилам и обычаям. Но мать Бектэра могла и не быть официальной женой и иметь, например, статус наложницы или даже служанки. Оэлун, и это совершенно очевидно, была первой женой Есугэя, но это не означает, что Сочихэл не появилась в доме багатура раньше, чем мать Темучина. Второй, младшей женой, она могла стать значительно позже, после торжественного заключения первого брака. Такое, отметим, в монгольском обществе вполне возможно, если общественный или родовой статус женщины значительно ниже, чем содержащего ее нойона. Младшей женой она могла быть, но первой, главной женой должна была стать ровня. Что, если у Борджигинов сложилось именно такое положение? Между прочим, в одном месте «Сокровенного Сказания» (§ 112) сама Сочихэл не скрывает своего низкого происхождения. А в таком случае, она просто не могла стать главной женой Есугэя, но сопровождала его в качестве наложницы, возможно, задолго до появления Оэлун. Соответственно, и Бектэр мог родиться раньше Темучина, но как сын наложницы, разумеется, не обладал его правами. Любопытно, что как раз такая ситуация была в доме Бодончара, где реальным старшим сыном был Бааридай, рожденный от пленницы, а все права и привилегии старшинства получил Хабичи-багатур, сын первой, старшей жены.
Косвенным подтверждением именно такого положения в семье Есугэя служит и целый ряд несообразностей в «Сокровенном Сказании». Одно из них прямо-таки бросается в глаза. Автор не раз утверждает, что Бектэр издевался над Темучином, легко отбирал у него добычу и охотничьи трофеи. Между тем, известно, что Темучин рос очень крупным мальчиком, а в молодости поражал всех своим ростом и силой. В еще более крупного мужчину вырос Джочи-Хасар, да и в детстве он, по свидетельству Оэлун, силушкой обижен не был. И у этих-то здоровяков Бектэр с легкостью отбирает то, что ему приглянется. И если не считать Темучина с Хасаром просто жалкими трусами, то самым логичным будет предположить, что Бектэр был на несколько лет старше и, соответственно, сильнее обоих братьев. Если же Бектэр и Белгутэй были младшими, то вся картина, согласитесь, выглядит просто нелепо.
Пожалуй, можно добавить и еще один аргумент в пользу старшинства Бектэра. Это уже упомянутое полное молчание Рашид ад-Дина о существовании такого сына Есугэя. Ведь если Бектэр в самом деле был первенцем в роду Борджигинов, то, с точки зрения персидского историка, он имел особые права, по крайней мере с тех пор, как Сочихэл официально стала второй законной женой Есугэй-багатура. Законы мусульман в этих вопросах отличаются от монгольских, и признание Бектэра первенцем разрушило бы всю тщательно выстроенную Рашид ад-Дином конструкцию, прославляющую Темучина именно как старшего в роде Борджигинов после смерти отца. И Бектэр оказался забыт, выброшен из списка когда-либо живших. В XIV веке такой финт был уже вполне возможен, в отличие от первой половины XIII века.
Ну, а если версия со старшинством Бектэра верна, то очень многое в произошедших событиях становится понятным. Ведь в таком случае он представлял собой реальную угрозу Темучину как формальному главе рода Борджигинов. Это было хорошо понятно всем членам семьи, включая и Белгутэя. Наверное, в трагическом исходе есть и немалая вина самого Бектэра с его несносным характером. Издевательства над младшими, выпячивание им своего старшинства, видимо, переполнили чашу терпения Темучина, который к тому же отнюдь не отличался всепрощением. И поскольку справиться со сводным братом в одиночку шансов у него было немного, Темучин подключил к расправе послушного ему во всем Хасара. Обнаглевший старший брат был устранен самым радикальным способом. Заметим, что это полностью объясняет и то, почему не было никаких враждебных действий против Белгутэя (а он ведь тоже рыбку отбирал). Белгутэй был моложе Темучина и уже по этой причине никакой угрозы для того не представлял. К тому же Белгутэй, каким его изображают наши источники, был человеком простодушным и искренним, по характеру далеко не лидером, и был склонен подчиняться авторитету старших. Сначала он шел за Бектэром, а после его смерти так же убежденно подчинился Темучину, простив ему убийство брата — точнее, посчитав это убийство, с учетом всех обстоятельств, полностью оправданным. Бектэр угрожал единству рода, и он погиб от руки формального главы этого рода. Заметим, что, возможно, таким же образом было воспринято убийство Бектэра и тайджиутами. В пользу этого свидетельствует и сравнительно мягкое («законное») наказание, которому подвергся Темучин, несмотря на всю неприязнь, которую питали тайджиуты к Борджигинам. Отсюда же и прощение Хасара: ведь, с точки зрения монгольского права, он в случае с убийством выполнял приказ главы рода.
