Лавди зашагала прочь от города по дороге, что вилась по холму, уводя к деревушке под названием Нортфилд. Несмотря на ранний час, на проселке мисс Брук была не одна. Упряжка тяжеловозов неторопливо брела по дороге. Какой-то молодой человек проворно катил на велосипеде в горку. Поравнявшись с Лавди, он в упор поглядел на нее, а затем сбавил скорость, спрыгнул с седла и подождал молодую женщину на бровке холма.
— Доброе утро, мисс Брук, — поздоровался он, приподнимая шляпу, когда Лавди поравнялась с ним. — Не уделите ли мне пять минут? Мне надо с вами поговорить.
На вид он походил скорее на выходца из низов, чем на аристократа. Довольно симпатичный парень лет двадцати двух, с открытым румяным лицом, одетый как обычно одеваются велосипедисты. Из-под сдвинутой на затылок кепки выбивались густые русые кудри, и, глядя на него, Лавди невольно подумала: то-то славно смотрелся бы он во главе отряда кавалеристов, отдавая приказ к атаке.
Молодой человек подвел велосипед к краю тропинки.
— Вы находитесь в более выгодном положении, нежели я, — промолвила Лавди, — поскольку я не имею ни малейшего понятия, кто вы такой.
— Да, — согласился он, — вы меня знать никак не можете, хотя я вас знаю. Я родом из северных краев, а месяц назад мне довелось присутствовать на суде над мистером Крейвеном из Тройтс-хилла, меня отправила туда репортером одна из местных газет. Пока вы давали показания, я так хорошо вас запомнил, что узнал бы где угодно, из тысячи других.
— И зовут вас…
— Джордж Уайт, из Гренфелла. Мой отец — совладелец одной из ньюкаслских газет. Я и сам немного балуюсь сочинительством, иногда выступаю как репортер, иногда передовицы кропаю.
Он покосился на боковой карман, откуда выглядывал маленький томик стихов Теннисона.
До сих пор все, изложенное молодым человеком, особых комментариев не требовало, так что Лавди ограничилась коротким:
— Вот как!
Между тем Джордж Уайт вернулся к теме, явно поглощавшей все его мысли.
— У меня есть особые причины радоваться, что я встретил вас, мисс Брук, — продолжил он, пристраиваясь в шаг с Лавди. — Я оказался в ужасно затруднительном положении, и, сдается мне, вы — единственная на всем белом свете, кто может мне по-мочь.
— Весьма сомневаюсь, что способна помочь кому-либо выпутаться из затруднительного положения, — промолвила Лавди, — ибо, насколько могу судить по собственному опыту, затруднительное положение столь же неотделимо от жизни человеческой, как кожа от тела.
— Ах, в моем случае это не так! — пылко возразил Уайт. На миг он умолк, а затем, словно во внезапном порыве, разом вывалил на слушательницу все свои печали. Оказывается, в прошлом году он обручился с юной девушкой, до недавнего времени исполнявшей обязанности гувернантки в большом доме в предместьях Редхилла.
— Не соблаговолите ли уточнить в каком именно? — прервала его Лавди.
— Разумеется. В Вуттон-холле, вот где, а возлюбленную мою зовут Энни Ли. И пусть кто угодно узнает об этом, мне все равно! — крикнул он, запрокинув голову назад, словно рад был объявить сию весть всему миру. — Матушка Энни, — продолжал он, — скончалась, когда та была еще совсем крошкой, и мы оба считали, что и отец ее тоже много лет как умер, и вдруг внезапно, недели две тому назад, ей стало известно, что он не погиб, а отбывал срок в Портленде за какое-то давнее преступление.
— А вы не знаете, откуда ей стало это известно?
— Понятия не имею. Знаю только, что я внезапно получил от нее письмо, в котором она уведомляла меня об этом и отменяла нашу помолвку. Я разорвал письмо в клочья и написал в ответ, что не позволю чему бы то ни было встать между нами и женюсь на ней хоть завтра, если она согласна выйти за меня. Но Энни не ответила, а вместо того я получил несколько строк от миссис Коупленд, владелицы Вуттон-холла, где говорилось, что Энни уволилась и вступила в какую-то религиозную общину и что она, миссис Коупленд, обещала Энни никому не открывать ни названия, ни местонахождения этой общины.
— И вы полагаете, я способна сделать то, чего поклялась не делать миссис Коупленд?
— Именно, мисс Брук! — с энтузиазмом вскричал молодой человек. — Вы же просто чудеса творите — это всем известно. Такое впечатление, будто когда надо что-то выяснить, вам стоит только появиться на сцене, оглядеться по сторонам — и в момент все становится ясным как божий день.
— Увы, я никак не могу притязать на такие чудотворные способности. Впрочем, в вашем случае никаких особых талантов не требуется. Сдается мне, я уже вышла на след мисс Энни Ли.
— Мисс Брук!
— Разумеется, я не могу утверждать это со всей определенностью, но ваше дело вы вполне можете уладить сами — причем уладить таким образом, что еще и мне окажете огромную услугу.
— Буду в высшей степени рад оказаться вам хоть в чем-то полезным! — вскричал Уайт с прежним пылом.
— Благодарю вас. Позвольте, я объясню, в чем дело. Я специально приехала сюда, чтобы проследить действия сестер, состоящих в некой общине и навлекших на себя подозрения полиции. Так вот, я обнаружила, что сама оказалась под пристальным наблюдением — возможно, сообщников этих сестер — и что если я не перепоручу эту работу какому-нибудь своему человеку, то могу с тем же успехом немедленно возвращаться восвояси.
— Ага! Вижу, вы хотите, чтобы этим человеком был я.
— Именно. Я должна как можно подробнее отслеживать все перемещения сестер и поэтому хочу, чтобы вы отправились в снятую мной комнату в Редхилле, заняли наблюдательный пост у окна и слали бы сообщения мне в гостиницу, где я буду сидеть взаперти с утра до вечера: это единственный способ сбить с толку моих назойливых соглядатаев. Так вот, сделав это для меня, тем самым вы и себе окажете добрую услугу, ибо я почти не сомневаюсь, что под синим саржевым капюшоном одной из сестер вы обнаружите хорошенькое личико мисс Энни Ли.
Ведя этот разговор, они продолжали идти, пока не остановились на вершине холма у начала одной-единственной узкой улочки — из нее и состояла вся деревня Нортфилд.
Слева от них находились сельская школа и домик учителя, а почти напротив, на другой стороне улицы, под купой вязов раскинулся деревенский пруд. За прудом была дорога, по обеим сторонам которой тянулись два ряда крошечных домиков с квадратиками садов спереди. На одном из домиков раскачивалась вывеска «Почтовая и телеграфная контора».
— Ну, а теперь, поскольку мы снова попали на обитаемую землю, — сказала Лавди, — нам лучше расстаться. Негоже, чтобы нас с вами видели вместе, не то мои шпионы перенесут внимание с меня на вас и мне придется искать другого доверенного. Лучше не мешкая отправляйтесь на велосипеде в Редхилл, а я, не торопясь, вернусь в гостиницу. К часу приходите ко мне туда и сообщите об успехах. Пока не могу сказать ничего определенного насчет вознаграждения, но если вы точно выполните все мои распоряжения, ваши услуги будут оплачены мной и моими работодателями.
Оставалось обговорить еще кое-какие подробности. Уайт, по его словам, успел провести в этих краях всего лишь один день, так что ему нужно было объяснить, где что находится. Лавди посоветовала молодому человеку не пользоваться отдельным хозяйским входом, чтобы не привлекать к себе внимания, а пройти в лавку как обычный покупатель, а потом объяснить все миссис Голайтли. которая наверняка окажется за прилавком. Назваться надо братом мисс Смит, снявшей у нее комнату, и по просить позволения пройти туда через лавку, поскольку сестра послала его прочесть пришедшие ей письма и ответить на них.
— Покажите ей ключ от боковой двери, — велела Лавди, — он будет вашим поручительством, и скажите, что вы Het сочли возможным пользоваться им, не уведомив ее.
Молодой человек взял ключ и хотел было спрятать его в карман жилета, но, обнаружив, что место заня то, переложил его в боковой карман куртки.
Лавди внимательно наблюдала за ним.
— У вас превосходный велосипед, — заметила она, когда молодой человек снова сел на него, — и, надеюсь, он пригодится вам, чтобы проследить передвижения сестер по округе. Уве рена, в час дня, когда вы явитесь с первым отчетом, вам будет что мне рассказать.
Уайт снова рассыпался в благодар ностях и наконец, приподняв перед дамой шляпу, быстро укатил прочь.
Лавди смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, а потом, вопреки выраженному в недавнем разговоре намерению вернуться «не торопясь» в гостиницу, направилась по деревенской улице в противоположную сторону. Это была чудесная деревушка. Нарядные круглощекие дети, направлявшиеся в школу, застенчиво приветствовали Лавди поклонами и реверансами, девочки при этом накручивали на палец упругие локоны; каждый домик выглядел воплощением чистоты и аккуратности, и сады, несмотря на глубокую осень, изобиловали поздними хризантемами и ранним морозником.
