Читаем без скачивания Оставь окно открытым - Софья Прокофьева

- Я?! - изумилась Катя. - Куда я тебя гоню?

- Конечно, я всего-навсего обыкновенный солнечный луч, каких много. - Веснушка потускнел, стал еле-еле виден. - Меня и обидеть не жалко. Пошел прочь, Веснушка, со скоростью триста тысяч километров в секунду...

"Что это с ним? - ужаснулась Катя. - Уж лучше бы рассердился, прожег что-нибудь..."

- Даже если я как-нибудь разыщу этот Марс, на который ты меня гонишь, как, интересно, я вернусь обратно? А если я промахнусь и пролечу мимо Земли?

- Ой, я не подумала!.. - с испугом воскликнула Катя.

- Не подумала, - кивнул Веснушка. - Я так и знал. Думать обо мне? Стоит ли тратить драгоценное время? А знаешь ли ты, сколько несчастных лучей вообще пролетело мимо Земли? Они летят и летят в пустоту. Вечно, всегда. А Темнотища постепенно поглощает их. И скорее всего они никогда не встретят ни одного цветка, даже пыльного листа подорожника. Ничего живого. Пустота и мрак. И ты меня посылаешь туда, вышвыриваешь.

- Никуда я тебя не вышвыриваю, - в отчаянии проговорила Катя.

- Я чувствую, что сейчас погасну. Все... Этого мне не пережить... Я думал, ты мой друг...

И Веснушка словно подернулся серым пеплом. Угасающим угольком вспыхивал еле-еле и совсем исчезал, пропадал из глаз.

Тут уж Катя не выдержала.

- Кап! - на стол тяжело шлепнулась слеза. Веснушка с опаской покосился на слезу. Катя никогда еще при нем не плакала.

- Кап! - упала вторая слеза, чуть не накрыв Веснушку.

- Ладно, ладно, - забормотал Веснушка. - Ну, я верю, что ты не хотела меня прогнать. Может, я и зря на тебя обиделся. Может, ты отчасти и права на этот раз. Наверное, случайно, по ошибке. Но уж зато должен тебе признаться: ну и характерец у тебя. Чуть что - и сразу в рев. Нет, плакать по пять раз на дню! Это, знаешь ли, у меня никаких нервов не хватит.

Катя не стала с ним спорить, только отчаянно шмыгнула носом. Главное, что Веснушка не погас.

Веснушка, как обычно, пристроился на Катином плече.

- Понимаешь, нас очень мало, тех, которые попали на землю. Счастливчики мы. Я и в командировку лечу - обязательно-непременно-во что бы то ни стало стараюсь зацепиться за какой-нибудь попутный самолет. Опасаюсь я лететь своей личной скоростью. Еще, чего доброго, зазеваешься, задумаешься, оторвешься от земли, поминай как звали... Кстати, о командировке. Мне как раз сегодня надо...

Катя глубоко вздохнула. Веснушка посмотрел на нее с досадой.

- Мне в Ленинград слетать надо к одному ученому. Ну, что ты молчишь?

Но Катя ничего не ответила. Она все вздыхала и вздыхала, да так еле слышно, слабенько, как будто у нее уже и сил не было вздохнуть как следует.

Веснушка нетерпеливо топнул ногой.

- Понимаешь, у него там во всех склянках-пробирках что-то светится. Наверное, он сделал гениальное открытие, если уж у него даже пробирки светятся. Погоди, погоди! - закричал Веснушка, увидев, что Катя уже набрала воздуха, приготовившись вздохнуть. - А я сам знаешь сколько сделал открытий?

- Ты?! - изумилась Катя.

- А то кто же? - Веснушка с гордым видом ткнул пальцем себя в грудь. - Цветок какой-нибудь отогрею - он и откроется. Утром спит человек, я ему на лицо упаду. Так он сразу проснется и глаза откроет. А однажды я открыл дверь. Просто прожег ее насквозь. Разве это не открытие?

- Ну, не совсем, - протянула Катя.

- А одного ученого я просто спас. Вот так взял и спас, - небрежно бросил Веснушка.

- Ой, ой, Веснушка, расскажи! - не выдержала Катя.

- Да ничего особенного, - улыбнулся Веснушка. - Это было совсем недавно. Наверно, вчера. Во всяком случае на мамонтов уже не охотились, но на воздушных шарах еще не летали.

- Для тебя все недавно, - вздохнула Катя.

- А для тебя все давно, - строго одернул ее Веснушка. - Так вот. Залетел я как-то к герцогу Брабантскому.

- Слушай, Веснушка, - не утерпела Катя, - вот ты всегда говоришь: "Он меня увидел и до того удивился!.." Да как же ему было не удивиться, герцогу, когда он видел тебя вот такого: в джинсах, в куртке на "молнии"?

- Скажешь тоже! - возмутился Веснушка. - Я всегда одевался по моде. Какая-нибудь шкура или плащ, шляпа с перьями или еще что-нибудь. Вот однажды мне пришлось надеть камзол, на котором было пятьдесят пуговиц. Представляешь, какая была тоска застегивать его! Ведь я должен был каждую солнечную пуговку просунуть в солнечную петлю! А что поделаешь, если все в ту эпоху с этими пуговицами мучились? Впрочем, это было бы еще полбеды, если бы люди удивлялись на то, как я одет. Беда в том, что они удивляются на самого меня. На то, что я существую. Вот что самое обидное.

- Да... - задумчиво кивнула Катя.

- И не перебивай меня, пожалуйста, - нахмурился Веснушка. - Так на чем я кончил? Ах, да. Залетел я, значит, к герцогу Брабантскому. Худеньким и стройным никто бы не смог его назвать. Три подбородка сползали один на другой и тонули в кружевах. Пальцы белые, мягкие, жирные. Придворные ювелиры каждый месяц расширяли его кольца - так толстели пальцы герцога Брабантского. Уж не могу сказать тебе, какая связь между толщиной и жадностью, но чем больше толстел этот самый герцог, тем больше он требовал золота. Эх, обсудить бы этот вопрос с Солнышком!.. Впрочем, я знаю столько же толстых жадин, сколько и тощих, как жердь, скупердяев. Был, конечно, у герцога Брабантского свой алхимик.

- Ал... кто? - переспросила Катя.

- Алхимик. Так называли ученых в те времена. Алхимики.

- А алфизики тогда были? - не утерпела Катя.

- Опять перебиваешь? - подозрительно прищурился Веснушка.

- Молчу, молчу. - Катя крепко прижала к губам ладошку.

Веснушка с минуту испытующе смотрел на Катю, но та даже не шевельнулась, зажмурилась, застыла.

- Ладно уж, - смягчился Веснушка. - Так вот. Этот герцог засадил своего алхимика в подземелье, чтобы тот не удрал, да заодно не отвлекался, не глядел по сторонам, а день и ночь старался открыть секрет, как из всякой ерунды делать золото. Ну и подземелье, я тебе доложу. Если хочешь, спроси у Темноты. Она тебе ответит: "Ах, местечка лучше не найти, просто душа радуется, прелесть!" Но я тебе скажу: дыра - хуже не придумаешь. Стены мокрые, липкие. Ступени скользкие. Даже пауки по углам скучные, унылые, опухли от сырости, жалуются на ревматизм. Дверь скрипит так, что выть от тоски хочется.

- Луч солнца! О, если бы я мог увидеть хоть один луч солнца! услышал я однажды, как молил герцога старый алхимик.

"Эге-ге! - смекнул я. - Алхимик-то, оказывается, рыжий! Придется что-нибудь придумать..."

Я тут же решил свести знакомство с этим алхимиком. А уж если я что решил - меня и затмение Солнца не остановит.

Ты, конечно, знаешь, ну кто же этого не знает, что у герцога Брабантского имелся перстень со знаменитым бриллиантом. Вот я и скользнул прямо в этот бриллиант и свернулся на самом его донышке.

Таким образом, я преспокойненько въехал в подземелье на пальце герцога с таким же удобством, как он сам въезжал во двор своего замка в карете, запряженной шестеркой откормленных лошадей.

Только лошади знали, что они везут герцога, а герцог не знал, что он везет меня. Вот и вся разница.

Чтоб не вызывать лишнего шума, я незаметно перебрался на горящий факел и там грелся, пока герцог обзывал моего алхимика "нерадивым слугой", "лентяем" и "старым упрямым ослом".

Во всяком случае герцог утверждал, что моему алхимику здорово надоела его собственная голова и он поможет ему от нее избавиться. Потом герцог заявил, что у него поясницу прямо-таки разломило от сырости, но он клянется всеми своими предками, что не видать алхимику ни одного солнечного луча, пока он не раздобудет для него целую гору золота.

Ну, насчет луча он в любом случае ошибся, потому что, как только он со своей свитой и стражей выбрался из подземелья, я тут же вскарабкался на колено моему алхимику.

Поначалу алхимик меня, конечно, смертельно оскорбил и обидел.

Можешь не сомневаться, он мне тут же заявил, что такое бывает только в сказке и скорее всего это просто-напросто чудесный, удивительный сон.

Но когда он понял, что я ему вовсе не снюсь, он до того обрадовался, что чуть было с ума не спятил.

Я крепился, крепился, но все-таки не выдержал и простил его.

- Будет тебе заниматься всякой чепухой, переливать из пустого в порожнее, из колбы в реторту, - заявил я ему. - Ни крупицы золота ты все равно не добудешь.

- Мне тоже кажется, что у меня ничего не выйдет, - в глубоком унынии сказал мой алхимик.

- Странный человек! - воскликнул я. - Тогда чего же ты тут сидишь?

- Но как отсюда выйти, дружок? - алхимик вскинул на меня глаза. А глаза у него были усталые и печальные, словом - рыжие глаза.

- Ну, тогда предоставь это дело мне, - сказал я, внимательно оглядев его. - А то, я вижу, ты впал в мерехлюндию. Ты только делай все, как я тебе скажу, и увидишь, что получится.

На следующее утро мой алхимик принялся что было силы колотить обоими кулаками в окованную железом дверь и вопить что было мочи:

- Золото! Золото! Я открыл секрет золота!