С другой стороны, авторы обращения заявляли, что пятилетнее существование Советской власти свидетельствует о том, что эта власть признана русским народом и пользуется его всемерной поддержкой. «Наша Родина, — говорилось в обращении, — вышла из полосы первоначального революционного хаоса и вступила на путь творческой, созидательной работы. На международной политической арене Советское правительство являемся единственным защитником интересов России и ее государственного суверенитета». В обращении признавались прошлые ошибки, открыто осуждались все попытки отправить в Россию «десант, разведывательные партии и отдельных агентов для поднятия восстаний…». Заканчивалось обращение призывом: «Ни одного солдата и офицера на новую авантюру!»39.
Газета «Новая Россия» (она была создана в результате слияния газет «На Родину» и «Вестник земледельца») печатала отклики на это обращение, другие заявления и призывы. 15 октября 1922 г. было опубликовано письмо, под которым стояло 62 подписи офицеров, среди них — генералов Семенцова и Николаева. «Мы, нижеподписавшиеся офицеры белых армий, вполне разделяем все положения, изложенные в упомянутом /76/ воззвании. Мы открыто признаем Советское правительство единственной законной российской властью, признанной народом и им поддерживаемой»40.
Важное значение имела позиция, занятая Общеказачьим земледельческим союзом в Болгарии. Он выступил с обращением к зарубежному трудовому казачеству. «Ни лживые речи «главнокомандующего», каждый месяц обещавшего всем победоносный поход на Россию, — говорилось в этом обращении, — ни фальшивые взыванья к казачьей доблести ваших атаманов, пресмыкающихся у ног Врангеля, ни десанты с целью снова поднять гражданскую войну в России — ничто уже не может скрыть истину, обмануть вас и увлечь на старые пути. Довольно нам быть эмигрантами, бесправными отщепенцами родины нашей, бездомными бродягами в глазах соседних народов и всего мира. Пора осознать себя сынами новой, из революции рожденной России. Наш лозунг — назад в Россию!»41
В Болгарии были опубликованы и другие обращения, письма, заявления: декларация граждан 1-й Донской Дольне-Ореховской станицы (77 подписей), письмо в редакцию газеты «Новая Россия» генерала И. Лукьянова — бывшего начальника Донской офицерской артиллерийской, школы, воззвание к морякам (25 подписей), декларация чинов бывших белых армий: генштаба генерал-майора А. Бабочкина, генштаба полковника А. Вохмина, 18 полковников, 14 войсковых старшин, 7 есаулов, 7 капитанов и др.42
Разными словами, но все они писали примерно о том же: признавали Советское правительство, признавали свои заблуждения, заявляли о стремлении вернуться на родину. В то время офицерская секция «Совнарода» приняла и отправила на рассмотрение ВЦИК 2 тыс. анкет и заявлений бывших белых офицеров с просьбой об амнистии.
По сведениям, которые приводят Г. И. Чернявский и Д. Даскалов, в январе 1923 г. «Совнарод» приступил к бесплатной репатриации больших групп эмигрантов. В первую группу, отплывшую на родину 5 января, было включено 1070 человек, во вторую (7 февраля) — 1036 человек. Третья группа отправилась в Советский Союз в конце марта, четвертая — в начале мая. А всего в 1922–1923 гг. с помощью «Совнарода» возвратились из Болгарии в СССР более 11 тыс. эмигрантов (по другим данным — около 14 тыс. человек, из них 70 % казаков)43.
Из Советской России поступали сообщения от вернувшихся на родину. Они разоблачали клевету, провокационные слухи, которыми была наполнена белоэмигрантская печать. «Нравственным долгом перед Родиной считаем, — говорилось в одном из писем в редакцию газеты «Накануне», — восстановление правды… мы, нижеподписавшиеся собственноручно на подлиннике этого опровержения от имени 3360 лиц (в том числе 161 офицер, чиновник и священник), прибывших из Болгарии, Сербии, Турции и Греции, категорически заявляем, что не только /77/ никто не расстрелян, но Советская власть встретила и приняла нас с братским радушием, без тени упрека за ошибки и заблуждения прошлого»44.
Из Одессы, Новороссийска, Киева, Минска репатрианты отправлялись во все концы Советской страны по своему желанию.
Советское правительство сочло даже возможным зачислить на службу в Красную Армию некоторых бывших белых офицеров и генералов, вернувшихся на родину. «Известия» поместили однажды сообщение, на которое многие тогда обратили внимание. 27 апреля 1922 г., говорилось в небольшой информации, в переполненной аудитории военно-научного общества, где собрались видные представители военно-политических кругов, состоялся двусторонний доклад на тему «Оборона Крыма». Докладчиками выступили: с обзором событий со стороны белого командования — бывший командир корпуса врангелевской армии Я. И. Слащев, со стороны красного командования — бывший начальник 46-й дивизии Ю. В. Саблин. Исключительным по своему интересу было заседание, писала газета, где выступили два высших войсковых начальника, в течение ряда месяцев командовавших противоборствующими силами45.
Незадолго до этого генерал фон Лампе записал в своем дневнике: «Сомнений нет, генерал Слащев прельстился предложениями большевиков… Удивительный период переживаем мы сейчас: с одной стороны, Устрялов, Ключников, Бобрищев-Пушкин, с другой стороны, Слащев — человек, зарекомендовавший себя как активный противник большевиков». В чем тут дело, задает Лампе риторический вопрос, просто ли это люди, «случайно приставшие к белой стороне России», или это люди, «понимающие глубже нас…»46.
А в это время в Болгарию в надежде вернуться оттуда на родину приезжали группы эмигрантов из Румынии, Югославии, Греции, Италии и других стран. На некоторое время репатриационный лагерь был открыт в Чехословакии.
Весной 1922 г. в Прагу приехал представитель РСФСР Мостовенко. Отсюда к осени того же года выехало в Советскую Россию до 4 тыс. казаков.
Разные источники говорят о суровых преследованиях, которым подвергались эмигранты, собиравшиеся возвратиться в Россию из Югославии. Врангелевское командование действовало здесь единым фронтом с правительственными органами. Рассказывают о том, как был арестован полицией И. С. Хлусов — председатель инициативной группы по созданию в Югославии «Союза возвращения на Родину». Он был обвинен в большевистской пропаганде, подвергнут пыткам, а потом выслан в Болгарию47. В статье «Врангелевский террор на Балканах» газета «Накануне» 17 января 1923 г. сообщала о сотнях русских беженцев, которые томятся в тюрьмах Сербии и Греции. Сохранились приказы Врангеля об исключении со службы и лишении чинов всех офицеров и генералов, подписавших опубликованное /78/ в софийской газете «Новая Россия» заявление о признаний Советской власти.
И в Болгарии после фашистского переворота 9 июня 1923 г. обстановка коренным образом изменилась. Правительство Цанкова прекратило репатриацию. Фашистские власти распустили Общеказачий земледельческий союз. Деятельность «Совнарода» была прекращена, многие его участники подверглись жестоким репрессиям. 5 июля в Плевене был зверски убит сотрудник миссии советского Красного Креста М. В. Шелапугин.
В Варне арестовали советского уполномоченного по репатриации, через несколько дней его труп обнаружили в открытом море.
14 июля Советское правительство обратилось к Фритьофу Нансену — Верховному комиссару Лиги Наций по делам русских беженцев — с посланием, в котором подробно излагались факты преследований советских представителей и русских эмигрантов, стремящихся вернуться на родину, со стороны болгарских властей, действующих вместе с врангелевцами. «…После того, как русский Красный Крест убедился, что его представители лишены каких бы то ни было гарантий безопасности жизни, — говорилось в послании, — что буйство врангелевцев явно поощряется болгарскими властями, желающими сорвать репатриацию, он вынужден дать распоряжение своей миссии в Болгарии немедленно прекратить работу и вернуться в полном составе в Россию». Затем 9 августа и 13 сентября последовали ноты Народного комиссариата иностранных дел СССР болгарскому правительству с требованием немедленно освободить членов репатриационных организаций и наказать должностных лиц, виновных в злодеяниях48.
И все же, несмотря на трудности и неудачи, борьба, которую вели болгарские коммунисты против реакции и врангелевских штабов, деятельность «Совнарода» и возвращенческое движение принесли свои плоды. Значительная часть солдат, казаков, некоторые офицеры врангелевской армии в начале 20-х гг. вернулись из Болгарии в Советскую Россию.
Глава II. Жизнь на чужбине
1. Борьба за существование
