Читаем без скачивания Особо опасны - Дон Уинслоу

Закончив разговор, он положил трубку и поднял с пола бензопилу.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, по ком зазвонил колокол — негромкий «бом» возвестил о новом полученном письме.

Открыв его, Бен кликнул на указанную внутри ссылку.

Ссылка привела его на подкаст — трансляцию видео в реальном времени.

О, целая и невредимая, сидела прикованной все к тому же деревянному стулу.

Она тихо всхлипывала, вздрагивая всем телом.

Позади нее с пилой в руках стоял здоровый мужик в темных очках и худи. Рукой он придерживал пусковой трос пилы.

— Мы же все сделали! — закричал Бен.

— Замолчи, — тихо шикнул на него Чон.

— Мы все сделали, что вы велели, отпустите ее!

— Теперь, когда вы усвоили урок, мы можем беседовать дальше, — послышался голос. — Наши требования не подлежат обсуждению и должны выполняться вами беспрекословно. С этого момента вы продолжите выращивать свою марихуану и будете продавать ее нам по цене, которую мы установим на период в три года. Кроме того, при необходимости вы будете оказывать нам определенные услуги. В конце вышеупомянутого периода все обязательства будут с вас сняты.

— Три года? — ляпнул, не подумав, Бен.

— Все кончено, — возвестил голос.

Да ни хрена подобного.

Для Чона, например, все совсем не кончено.

Когда Чону было десять, партнеры его папаши похитили и удерживали его почти четыре месяца, прежде чем отец не приехал с чемоданом денег, которые он задолжал за крупную поставку марихуаны, и не выкупил сынишку.

Впрочем, все было не так уж и страшно. Похитители отвезли Чона на ранчо где-то у черта на рогах, и он целыми днями и ночами смотрел телек и играл в видеоигры. Ему позволяли питаться кока-колой и хлопьями и даже разрешали кататься по полям на вездеходе — пока он не решил изобразить из себя Стива Маккуина и в попытке побега чуть не снес изгородь из колючей проволоки.

За это его на целую неделю лишили «Пентхауса», чем сразу привели его в чувство.

Как бы то ни было, вскоре заявился Большой Джон с деньгами и выкупил Маленького Джонни.

— Видишь, как сильно я тебя люблю? — сказал он. — Целых четыреста кусков отвалил.

Всегда приятно знать, чего ты стоишь.

Бен, будучи самим собой, тут же придумал другой вариант решения их проблем.

(Он вообще большой любитель компромиссов.)

— Подсчитайте, сколько прибыли вы ожидаете получить от нас за эти три года, назовите нам эту цифру, и мы выплатим вам всю сумму при условии немедленного освобождения девушки.

— Интересное предложение, — протянула Елена.

— А он не дурак, — заметил Джейми.

— Мы вам перезвоним, — решила Елена.

В конце концов, все упирается в деньги.

В числа и цифры.

Либо им это выгодно, либо нет.

Джейми приступил к расчетам. Опираясь на текущий уровень продаж и прогнозы по рынку, сделав поправку на инфляцию и разницу валют, он прикинул, какая нужна сумма.

Ну, кто хочет поиграть в «Угадай цену»?

Налетай!

Сколько стоят три года рабства и жизнь довольно безалаберной девушки из Лагуны? Без серьезных накруток получается…

Двадцать миллионов долларов.

— Договорились.

— Давайте-ка проговорим все еще раз, чтобы убедиться, что мы правильно друг друга поняли — у вас есть выбор: либо вы будете работать на меня в течение трех лет, а девушка все это время будет моей гостьей, либо вы выплатите мне двадцать миллионов долларов. Все верно?

— Да.

— Значит, по рукам?

— По рукам, — подтвердил Бен.

— А что по этому поводу думает мистер «Пошли в задницу»?

Чон кивнул.

— Нет уж, говорите вслух.

Слова уже готовы были сорваться с его губ, вертелись на кончике языка, и Чон попытался сдержаться, промолчать, но…

Он сказал:

По рукам.

Перед глазами О проигрывался новый клип. Он все повторялся и повторялся, и О ничего не могла с этим поделать, ни выключить его, ни изменить настройки.

И смотрела его снова и снова и снова.

В клипе показывали ее, привязанную к стулу.

С пилой, покачивающейся у ее шеи.

О охватил ужас. Всепоглощающий страх.

Она видела

Как лезвие приближается к ее коже;

Она знала

Скоро она умрет;

Она слышала

Собственный предсмертный вопль.

И все начиналось заново.

Ей завязали глаза, и от этого было только хуже — так она могла видеть только порождения собственного разума. Выбирать ей не приходилось, и она была вынуждена смотреть один и тот же фильм снова и снова. Ее всегда считали немножко тронутой, но теперь О всерьез опасалась, что окончательно сойдет с ума.

Только одна мысль поддерживала ее в здравом уме.

Ее мужчины приедут и спасут ее.

Она точно знает.

Хотя буйный нрав Чона и укротили, он, стоя на берегу океана, все равно сжимал в руке пистолет. Он смотрел на волны, но не видел их.

Вместо воды он видел себя. Убивающего разных людей. Например, Эрнана Лотера, и еще того ублюдка, что держал пилу, и еще раз Эрнана Лотера.

Чон с радостью начинал бы каждый свой день с убийства Эрнана Лотера. В каком-то смысле так оно и было — просыпаясь после нескольких часов сна, он тут же принимался думать о том, как его убьет. Задача осложнялась тем, что Чон никогда не встречал Эрнана, но он призывал на помощь воображение.

Иногда Лотер оказывался толстым, иногда худым. Молодым, старым, с отвисшим подбородком, с впалыми щеками, кожей самых разных оттенков — от белого до темно-коричневого; волосы были густыми, редкими, седыми, иссиня-черными, светлыми.

А вот способ убийства не менялся никогда.

В своих фантазиях Чон убивал Лотера, вставив тому пушку в рот и спустив курок. Разумеется.

Два выстрела — пиф-паф, и все. Затем наступал черед урода с пилой. Когда тот наклонялся, Чон отрывал ему голову и бросал ее к ногам О — галантный, как никогда.

Честно говоря, Чон не был уверен, почему так бесится — из-за того, что сделали с ним или с О. Он понимал, что по совести злится надо за то, что Лотер похитил О, но получалось не очень — в конце концов, чужую боль испытать на себе нельзя, только представить.

Но чувства О Чон представлял себе очень хорошо — Лотер им обоим дал попробовать, какова смерть на вкус.

И ярость Чона оставалась совершенно — он тщательно подобрал слово — импотентской.

Потому что он прекрасно понимал, что реализовать (еще одно идиотское словечко) ее не получится.

Не получится претворить эту ярость в жизнь.

Никакая виагра не позволит ему на самом деле не то что убить, а даже приблизиться на расстояние выстрела к Эрнану Лотеру. Чон бессилен тут что-либо сделать, и его злость, запертая внутри, как в чайнике, бушевала в нем, как шторм, кипела и бурлила, все сильнее и сильнее, заставляя его злиться еще больше.

К пристани подошел Бен.

— Может, ты был и прав, — сказал он.

— Когда они только начали нам угрожать, — заговорил Чон, — надо было или сразу сматывать, или поубивать их. Несложное решение. Но мы его так и не приняли.

— Теперь уж поздно, — заметил Бен.

У них есть три варианта действий:

1. Подыграть картелю — выполнить их условия и надеяться, что О протянет у них три года.

2. Найти и спасти — выяснить, где они держат О, и вызволить ее.

3. Заплатить двадцать миллионов.

Первый вариант вообще не вариант — О ни за что на свете так долго не продержится, да и Паку рано или поздно захочет знать, куда делась ее дочурка, и устроит широкомасштабную поисковую операцию. Она наверняка привлечет полицию, ФБР и еще кого только можно, и О тут же пришьют.

Второй вариант тоже не ахти. Картель мог увезти О куда угодно, в любую точку мира. Если она в Мексике, что вполне вероятно, им ее точно не найти. Даже если они узнают, где она, шансов на удачную спасательную операцию у них нет. Живой им О не отдадут.

Все же они решили рискнуть. Будут действовать потихоньку — постараются выяснить, где она, и одновременно будут искать деньги, чтобы заплатить проклятущий выкуп.

Они бы с радостью, да вот только суммы такой у них нет, во всяком случае, на руках.

Свой товар они вынуждены продавать картелю по бросовым ценам. Бен мог бы продать свой дом, но кому в наши дни нужно жилье стоимостью в несколько десятков миллионов? Банки, как известно, деньги даром не дают, да и что им указать в качестве гарантии — травку, что ли? Вообще-то говоря, бизнес понадежнее многих в наше время, но вот в заявке на кредит про него не напишешь.

(Хочешь, чтобы тебе дали зеленый свет на любые кредиты? Чтобы ублюдки, жирующие на наших денежках, разжали бы потные ладошки и вдруг решили тебе их вернуть? Проще выдернуть президентов парочки банков во время перерыва футбольной трансляции и расстрелять их к чертям собачьим — вот тогда кредиты польются ручьем, словно виски на ирландском празднике.)