Сама не заметила, как прикрыла глаза и закусила нижнюю губу, не обращая внимания на боль в месте удара. Тело трепетало от его близости, от жара, которым он пылал.
Господи! А ведь Ефим ещё даже не дотронулся до меня.
- Скажи, как есть на самом деле, Лидочка...
- Нет... - прошептала я, сама не понимая, что отрицаю - наличие беременности или планы моего разыгравшегося либидо. И только, хлынувшая через край чайника вода, окатила ледяным водопадом мою руку и вернула в реальность.
- Тогда давай перекусим. Я тоже очень голоден. - его голос почти хрипел, открыто заявляя, о каком голоде сейчас речь. И он сказал "тоже". Неужели заметил?
* * *
Я ворочалась до пяти утра, пытаясь распутать в своих мыслях тугой клубок сегодняшних событий. Или ещё больше его закручивая?
Страх, боль, отчаяние смешались с теплом и невероятной силы энергией, трещавшими между нами с Ефимом, как напряжение в двести двадцать Вольт. После той минутной близости около раковины, мы больше не приближались друг к другу. Однако, это не мешало мне испытывать непрерывное, томящее напряжение внизу живота. И каждый раз, смотря на чувственные, полные губы Ефима или в ворот расстёгнутой рубашки, откуда жёсткой, тёмной порослью пробивались волоски на груди, я невольно прикусывала саднящую губу и сжимала колени и пальцы ног.
Осознание того, что мужчина из-за которого я потеряла покой, спит в соседней комнате, прямо за этой стеной, сверлило и мозг и слабую, натянутую, как мыльный пузырь силу воли. Вот-вот, и появится дырочка...
Я откинула толстое одеяло и поднялась. Пить! Организм, как ни крути, требовал своё.
Воздух в комнате и коридоре веял холодом, атакуя нагревшееся под одеялом тело. Всё-таки, дом огромный. Так сразу не прогреется.
Сонно шлёпая мимо соседней спальни, я не смогла не повернуть голову в сторону полуприкрытой двери.
И "приклеелась" к полу.
Ефим крепко спал, раскинувшись на кровати в одних чёрных трусах. Бугристый рельеф мощного мужского тела безудержно манил дотронуться, прижаться. Нежно провести ладонью по широкой груди... Опуститься ниже, на подтянутый, твёрдый живот, едва уловимо приподнимающийся в такт размеренному дыханию.
Я пылала! Горела! Чудом сдерживалась, чтобы не лечь рядом и не наброситься на Ефима с поцелуями и горячими ласками.
Чёрт! Какое-то нездоровое наваждение! Он же спит и даже не дотрагивался до меня весь вечер...
Я сделала пару несмелых шагов... Почти коснулась волосков на его груди, но резко дёрнула головой, выветривая напрочь похотливые мысли. Накрыла мужчину сбившимся в ноги одеялом и уже разворачивалась, чтобы уйти, но меня поймали. Твёрдая ладонь Ефима задела моё бедро и легла на талию.
- Спасибо, любимая...
Глава 37
И пока во мне боролись громкое повеление сердца и тихий шёпот разума, пока желание подоткнуться под бок Ефиму спорило с намерением трусливо убежать обратно, он просто отвернулся к окну и замер.
Так он во сне, значит!
Я сорвалась в свою комнату словно пушечное ядро. Запрыгнула под одеяло, обхватила подрагивающими руками согнутые колени и окунулась в глубокое озеро своих желаний и мыслей.
Любит? Неужели и правда любит? Ну не может человек в полусознательном состоянии врать! Да и зачем ему... Если с целью затащить меня в постель, так сегодня вечером было триста тридцать три возможности это сделать. Но он просто пожелал мне спокойной ночи у дверей спальни и, не коснувшись даже и пальцем, ушёл к себе.
Ефим меня любит... - слова, произносимые одними губами, легко, осторожно, буква за буквой укладывались в моей голове. Его рвение выведать всё о моей жизни и воинственные попытки помочь, спасти от тирании мужа, очень ярко кричат о сильных чувствах. Вот только любовь ли это? Или ему просто так кажется?
И главное - имею ли я право подвергать Ефима опасности, находясь рядом? Сегеда не отступит. Перекопает каждый сантиметр земли, заглянет в каждый дом. Всё перевернёт вверх дном. Точнее, его верные псы всё перевернут. Этот чистоплюй не будет марать свои аристократические ручки, а заодно и костюм от любимого Armani.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мысли лились рекой, а я перепрыгивала с камушка на камушек, видневшиеся над поверхностью этой бурлящей стихии. То мысленно возвращалась на десять минут назад, в соседнюю комнату к мужчине, в которого имела неосторожность так безоглядно влюбиться. То застревала, как в болоте, в размышлениях о той, покалеченной Сегедой женщине. Ублюдок! Одержимый урод! Больной! Чокнутый!
А ведь я одно время даже поверила ему,. Действительно полагала, что через год безрезультатного лечения и попыток состояться, как муж, он меня отпустит.
Я до такой степени углубилась в раздумья, что благополучно забыла и о воде и о других своих нуждах.
Проснулась, когда солнце уже вовсю лилось сквозь не до конца задёрнутые шторы, оставляя на противоположной стене ровный, как прочерченный по линейке луч света.
На кухонном столе терпеливо меня дождался так же чётко разлинованный лист, выдернутый из ежедневника. Исписанный идеальным почерком, какому позавидовал бы любой каллиграф:
Лидочка!
Ты так крепко спала. Не стал будить.
Я на работу. Постараюсь освободиться пораньше и сразу прилечу к тебе. Пожалуйста, никуда не выходи! Даже во двор! Отдыхай. Вечером обещаю привезти какие-нибудь развлечения. Что ты любишь?
Кстати, на твоём телефоне стояла прослушка. Я поменял сим карту, но всё равно не звони никому из своих знакомых. Сегеда вполне может отследить тебя и через них.
Уже скучаю и жду вечера.
Ефим.
Сердце затрепетало, как крылышки бабочки. Легко и ярко. Поддавшись эйфории, я разблокировала телефон и, открыв мессенджер, начала писать ответное послание абоненту "Ефим":
Привет!
Хорошо, не волнуйся. Я никуда не собираюсь. Буду с нетерпением ждать тебя. - нет, "с нетерпением" удалить!
Буду ждать тебя. И насчёт развлечений не переживай - почитаю электронные книги. А ещё я заметила вчера колоду карт на каминной полке.
Ты умеешь играть в Бридж?
Глава 38
| ЕФИМ |
Бридж!
Ох, Лидочка! Боюсь, мой расплавленный желанием мозг не поймёт даже где север, а где юг.*
Чёрт! Я возгорался каждый раз, когда Лида подходила ближе, чем на метр. Томился, изнемогал... Еле сдерживался. Не хотел торопить события. Не теперь, когда она на грани нервного срыва. Не теперь, когда я, наконец, увёз свою девочку из ада, в котором она находилась. Не теперь... Когда я влюбился в неё до одури.
И уж точно не буду спешить сейчас, когда в бесконечной глубине её небесных глаз начинает вспыхивать робкий ответ...
- Господа акционеры, совещание окончено. Давайте расходиться.
Сукин сын! Выкрутился! Как же быстро его отпустили!
Всё-таки слухи о том, что у ублюдка везде свои люди - не напрасны.
- Всем приятных выходных в кругу родных и близких! - "сама любезность" пожимал руку каждому уходящему, приправляя прощание лестными речами.
Ни в коем случае не оставаться последним! Иначе чесавшиеся весь этот час кулаки пойдут в ход. Размажут скользкую физиономию по стене! Только не сейчас! Пока рано. Пока нельзя.
- До понедельника, Ефим Анатольевич! Отличного завершения недели рядом с...
- И Вам того же! Передавайте Лидии Андреевне мои наилучшие пожелания. Заметил, что она вчера была бледная. Не приболела? - я не смог не поиздеваться над этой скотиной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Обязательно передам. А за её здоровье не беспокойтесь. Всё в порядке. Просто волнуется. - Взгляд Сегеды подёрнулся нездоровым блеском. - Первая беременность часто пугает будущих мамочек...
Не помню, что я ответил и как очутился на улице, под остервенело лупящими по лицу каплями ледяного дождя. Сигнал белого Лексуса слева от меня, казалось, сейчас раздерёт барабанные перепонки.
