Тревожная ночь опустилась над городом.
Малыши во сне плакали: «Хочу к маме!» Тем, кто был постарше, снились кошмары — будто кто-то их угощает мороженым! — они в ужасе просыпались и потом долго лежали с открытыми глазами, думая о том, что хорошо бы опять заснуть, а утром проснуться от ласкового прикосновения руки и знакомого голоса: «Пора вставать!» И они засыпали, оставляя на подушках мокрые следы своего раскаяния.
Репка проснулся от боя часов на городской башне.
Турнепка уже поправилась, и у нее ничего не болело.
— Пойдем в школу! — неожиданно сказал Репка.
— Зачем?
— Просто так. Посмотрим…
Они поднялись и побежали в школу.
На школьном дворе несколько Ухогорлоносиков молча и деловито разбирали под каштаном свое имущество.
Репка сразу узнал свой портфельчик по оторванной ручке и Турнепкин ранец с красными застежками. Все было цело: и учебники, и тетрадки, и пенал с ластиками и карандашами, и альбом для рисования, и даже два яблока. Это было особенно кстати, потому что очень хотелось что-нибудь пожевать.
В пустом классе на чужой парте сидел Таракан и, подперев рукой голову, мрачно смотрел на классную доску. На ней все еще было написано:
«ВСЕ УРОКИ ОТМЕНЯЮТСЯ!»
Репка и Турнепка сели за свою парту.
— Ты почему не в своем классе? — спросил Репка.
— А не все ли равно! — прохрипел простуженный Таракан.
— Это наш класс, — сказала тихо Турнепка. — Иди в свой!
Таракан не стал возражать. Он молча поднялся и поплелся к двери. Когда она за ним закрылась, Репка положил руку на плечо Турнепке и грустно сказал:
— Учителя все-таки могли бы остаться…
Высоко в небе прямо над площадью имени Отважного Путешественника кружил большой Бумажный Змей. На хвосте у него что-то висело. Змей то снижался, то взмывал снова вверх, то удалялся в сторону, чтобы через мгновение вновь оказаться на прежнем месте. По тому, как он себя вел, было ясно, что он хочет приземлиться и выбрал местом для своей посадки городскую площадь.
Первыми его заметили Ухогорлоносики. Потом к ним присоединились Таракашки. И вскоре вся площадь была запружена детьми. Задрав головы и разинув рты, они стояли и смотрели на приближающегося Бумажного Змея.
Не найдя свободного местечка, Бумажный Змей сел прямо на бронзовую голову Отважного Путешественника. Причем его хвост, соскользнув по пьедесталу памятника, коснулся земли так, что Малыш, прилетевший на нем, сразу оказался в гуще детей.
— Ты кто? — спросил Пистолетик, осторожно тронув Малыша за плечо и желая удостовериться, что перед ним настоящий ребенок.
Малыш не растерялся. Он стоял на земле, все еще не выпуская из рук кончик хвоста Бумажного Змея, и с любопытством разглядывал обступивших его детей.
— Ты кто? — повторил свой вопрос Пистолетик.
— Я — Ужасный ребенок! — громко заявил Малыш.
По толпе прошел одобрительный гул.
— Зачем ты сюда прилетел?
— Как — зачем? Мне надоело слушаться маму, и я от нее улетел!
— А у нас все наоборот, — сказал Пистолетик. — Мы не слушались, и от нас все сбежали.
— Значит, теперь вам все можно? И никто вас не наказывает?
— Нам все можно, но нам почему-то уже ничего не хочется!
— А мне так хочется! — признался Малыш. — Шоколадного мороженого!
Пистолетик побледнел, и его стошнило…
— А я ведь опять зацепился! — послышался сверху голос Бумажного Змея. — Отцепите меня, пожалуйста! Только поосторожнее, не порвите мне бока!
Таракан и два Ухогорлоносика забрались на памятник и сняли с макушки Отважного Путешественника Бумажного Змея. Подхваченный порывом ветра, Бумажный Змей вырвал кончик хвоста из рук Малыша.
— Я немножко отдохну, полежу на одной из крыш! — крикнул он и медленно поплыл над головами детей.
Репка привел Малыша к Фантику.
— Этого мальчика наказала мама, и он от нее улетел!
— То есть как это «улетел»?
— Очень просто. На Бумажном Змее!
— А где Змей?
— Отдыхает на крыше. Они сейчас полетят обратно.
— Они не хотят у нас погостить?
— Мне у вас что-то не нравится! Я лучше полечу домой. К маме, — насупившись, сказал Малыш.
Фантик задумался. Он не сразу обратил внимание на то, что Репка все время подавал ему какие-то загадочные знаки и моргал то одним, то другим глазом. Когда он это заметил, то догадался, зачем Репка привел к нему Малыша.
— Ну что ж, — сказал Фантик, — если мальчику у нас не нравится, мы не будем его задерживать. Это его право. Но может быть, он одолжит нам своего Змея на часок-другой? Мы вернем его в целости и сохранности. Что скажешь, Малыш?
— Это не мой Змей! — пробурчал Малыш. — Он самостоятельный!
— Тем лучше! — воскликнул Фантик и тоже подмигнул Репке. — Тогда мы его сами как следует попросим об одном одолжении!..
Несмотря на свою усталость, Бумажный Змей согласился выполнить просьбу Фантика: разыскать место, где укрылись родители, и передать им письмо, подписанное всеми детьми.
Письмо сочинил сам Фантик. Теперь надо было только его подписать.
Первым подписал письмо Пистолетик, а за ним и все Ухогорлоносики. Таракан даже не стал читать письмо. Он только спросил, кто его уже подписал, и тут же поставил под ним какую-то закорючку. Таракашки, увидев эту закорючку, не долго думая, поставили под ней тридцать своих закорючек, а там подписались и все остальные. Те, кто не умел еще ни писать, ни читать, ставили крестики.
Когда письмо было готово, его на всякий случай запечатали в конверт из непромокаемой бумаги и надежно закрепили на хвосте Бумажного Змея.
— Счастливого пути! Возвращайтесь с добрыми вестями! — крикнул Фантик, когда Змей взлетел над его головой.
— Я их несомненно обнаружу! Насколько я понимаю в расстояниях, они не могли уйти далеко, — донесся уже издалека голос Бумажного Змея.
Он сделал круг над городом и скрылся из виду.
Фантик вернулся домой, где застал Малыша сладко спящим на железной кроватке. Ужасные дети в томительном ожидании сидели по домам…
…Письмо заканчивалось стихами:
Мамы! Папы! Нам без вас —Все равно, что вам без нас!
Добрый доктор Ухогорлонос дошел до этих строк и запнулся. Он протер очки, но и это не помогло, — дальше читать он не мог. От волнения у него пересохло в горле и перестало биться сердце. Он взял себя в руки, сердце опять застучало, но письмо все же пришлось дочитывать учителю Глобусу. С большим выражением прочитал он последние строки послания:
Мамы! Папы! Нам без вас —Все равно, что вам без нас!
— Что я говорил?! — радостно закричал доктор. — Я это предвидел! Они все поняли, и теперь у нас начнется новая жизнь! Все пойдет по-иному, вот увидите! А какие замечательные стихи и как легко они запоминаются! И тут началось общее веселье. Папы, мамы, бабушки и дедушки взялись за руки, закружились в хороводе и на все голоса запели:
Мамы! Папы! Нам без вас —Все равно, что вам без нас!
Они так развеселились, что сами почувствовали себя детьми — стали кувыркаться в траве, играть в пятнашки, а учитель Глобус так расшалился, что совсем забыл, что он учитель, и, догоняя доктора, подставил ему подножку, да так удачно, что тот перелетел через голову и сшиб с ног бабушку Репки и Турнепки, которая, в свою очередь, падая, схватилась за дедушку, и они вместе кубарем покатились с горки.
Все это видел Бумажный Змей. Он не стал дожидаться ответа на письмо: ему и так было ясно, чем все это кончится. Он незаметно поднялся над палатками и полетел.
Поручение Фантика было выполнено.
И снова на городской площади собрались дети.
Пистолетик и Таракан сидели на широких плечах Отважного Путешественника, держась за его бронзовые уши. Даже Фантик с театральным биноклем в руках пристроился на макушке памятника.
Все с нетерпением и надеждой смотрели в безоблачное небо.
— Летит! Летит! — завопил Пистолетик. — Летит!
Фантик поднес к глазам бинокль:
— Это галка!
Потом пролетела ворона, которую тоже издалека не за того приняли.
Потом пролетела еще одна галка.
Наконец появился долгожданный почтальон. Он появился неожиданно и совсем не с той стороны, откуда его ждали. Его отнесло ветром, и он вылетел на площадь из-за городской башни, чуть-чуть не зацепившись хвостом за стрелки часов.
— Они возвращаются! Готовьтесь к встрече! — прокричал он, опускаясь на крышу башни.
— Ура-а-а!.. Ура-а-а!.. Ура-а-а!..
Этот радостный клич возник у подножия памятника и, нарастая, троекратно прокатился по всей площади.
