Джейн Остин. Художник – Кассандра Остин. 1810 г.
Юношеские произведения
Джейн Остин начала писать рано – в пятнадцать лет. Начала с пародийного романа «Любовь и дружба», посвященного Элизе де Фейид и повествующего о приключениях двух чрезвычайно сентиментальных дам, одна из которых постоянно падала в обмороки и в конце концов умерла, а другая то и дело впадала в бешенство и выжила. Большой гурман от литературы Гилберт Кит Честертон оставил нам такой восторженный отзыв о первом романе Остин: «„Любовь и дружба“… действительно потрясающий бурлеск, значительно превосходящий то, что дамы тех времен называли „приятной болтовней“. Это одна из вещей, которые тем с большим удовольствием читаешь, что они с удовольствием писались; другими словами, тем лучше, что они ранние, потому что от этого они полны веселья. Говорят, Остин написала эти вещи, когда ей было семнадцать, очевидно, так же, как многие ведут семейный журнал: в рукопись включены медальоны работы ее сестры Кассандры. Все в целом исполнено того хорошего настроения, которое всегда скорее проявляется в своем кругу, чем на людях, подобно тому, как дома смеются громче, чем на улице. Многие из восхищающихся талантом Остин не подготовлены к такого рода юмору, многие, возможно, не восхитятся письмом к молодой леди, „чьи чувства были слишком сильны для ее слабого ума“ и которая, между прочим, замечает: „Я убила отца в очень нежном возрасте, с тех пор я убила и мать, а теперь собираюсь убить сестру“. Лично мне это кажется восхитительным – не поведение, а признание. Но в юморе Остин, даже и на этой стадии литературного развития, ощущается не только веселость. Есть там почти всюду какое-то совершенство бессмыслицы. Есть там и немалая доля чисто остиновской иронии. „Благородный юнец сообщил, что его зовут Линдсей, однако у нас есть особые причины утаить этот факт и именовать его в дальнейшем Тальботом“. Неужели кто-то способен желать, чтобы это пропало в корзине для бумаг?»
Кстати, из текста «Любви и дружбы» можно заключить, что Джейн действительно читала Дэвида Юма и разобралась в его философии, разобралась настолько, чтобы ее успешно высмеять:
«Когда мы видим какой-нибудь объект или явление природы, то, как бы понятливы или прозорливы мы ни были, мы не способны ни открыть, ни даже предположить без помощи опыта, какое явление будет им вызвано, и не можем распространить свое предвидение за пределы того объекта, который непосредственно вспоминается или воспринимается нами. Даже после единичного примера или опыта, в ходе которого наблюдалось следование одного явления за другим, мы не вправе устанавливать общее правило или же предсказывать, что будет происходить в сходных случаях, ибо справедливо считается непростительной смелостью судить обо всем течении природы на основании единичного опыта, как бы точен или достоверен он ни был» – это Юм, из «Исследования о человеческом разумении».
«Однажды, поздним декабрьским вечером, когда отец, матушка и я сидели у камина, мы вдруг, к величайшему изумлению, услышали громкий стук в двери нашего скромного сельского жилища.
Мой отец вздрогнул.
– Что там за шум? – спросил он.
– Похоже, кто-то громко стучит в нашу дверь, – ответила матушка.
– В самом деле?! – вскричала я.
– И я того же мнения, – сказал отец, – шум, вне всяких сомнений, вызван неслыханно сильными ударами в нашу ветхую деверь.
– Да, – вскричала я, – не иначе, кто-то стучит, чтобы его впустили.
– Это уже другой вопрос, который нам нечего и пытаться решить – для чего человек может стучать, – ответил он, – хотя в факте самого стука в дверь я уже почти убежден» – это уже Остин.
Второй роман, «Замок Лесли», высмеивал уже не сентиментальные, а готические романы.
Кассандре она посвятила «Историю Англии», весьма веселую, в стиле «Всемирной истории Сатирикона», с целью «доказать невинность шотландской королевы (Марии Стюарт. – Е. П.)… и чтобы изругать Елизавету». Уж и не знаю, к какой добродетели отнести это намерение – к intelligent или к sensible. Пожалуй, все-таки к sensible, недаром Джейн пишет о Марии Стюарт: «Это выдающийся характер, очаровательная принцесса, у которой при жизни только и было друзей, что один герцог Норфолк, а в наше время – мистер Уитакер, миссис Лефрой, миссис Найт и я».
Фрэнсису была посвящена история мистера Харли, служившего капелланом на корабле, поскольку его отец хотел сделать из него священника, а мать – моряка. Через полгода плавания он сошел на берег и поехал к своей невесте Эмме. В карете вместе с ним ехала Юная Дама. «Вскоре мистер Харли сообразил, что это его Эмма, и вспомнил, что женился на ней незадолго до отъезда из Англии».
Постепенно она становится чем-то вроде семейного сочинителя, пишет шутки, скетчи и памфлеты как подарки к семейным праздникам, например на свадьбу брата, к Рождеству и просто для того, чтобы почитать вечерами у камина и посмеяться. Из-под ее пера выходят: «Собрание писем» («Мой дядя становится все более скуп, а тетя делается все более привередливой, я же с каждым днем все больше влюбляюсь. Что станет с нами к концу года, если мы будем продолжать в том же духе?»), «Прекрасная Кассандра» («Прекрасная Кассандра зашла в кондитерскую, где попробовала шесть сортов мороженого, отказалась заплатить за них, сбила с ног кондитера и убежала»), «Фредерик и Эльфрида» («Хрупкое здоровье Эльфриды не вынесло расстройства. Она лишилась чувств, а вслед за тем принялась падать в обморок с такой скоростью, что едва успевала очнуться от одного обморока прежде, чем свалиться в другой…»), «Генри и Элайза», «Катарина, или беседка», «Девица-философ», «Всякая всячина». В семье ее творчество одобряют, но не придают ему большого значения. Ее брат Джордж в тот же период основывает собственную юмористическую газету «Зевака», которая вскоре закрывается из-за недостатка средств, однако несколько вышедших выпусков получаются очень удачными. Остины – талантливое семейство, как сказали бы сейчас, креативное, но они используют свою креативность в основном для развлечения, в отношении же добывания хлеба насущного уповают на добросовестный упорный труд.
* * *
Особняком среди «ювеналий» Джейн Остин стоит роман в письмах «Леди Сьюзен», написанный между 1796 и 1798 годами. Это, по сути, тоже памфлет, но памфлет небывалого размаха для двадцатилетнего автора. Его героиня – пресловутая леди Сьюзен – безнравственная женщина с обворожительными манерами, которая пытается выдать дочь за бывшего возлюбленного. Ее циничная философия, ее лицемерие, хитрость и властолюбие показаны без малейшей тени наивности и обольщения, читатель не сомневается, что общество готово все простить леди Сьюзен за ее родовитость и умение прятать концы в воду, которое называют «пленительным лукавством», «естественностью», «находчивостью и обходительностью».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
