Впечатление уюта и покоя, навеваемое этим зрелищем, а также присутствие Каттера на несколько минут выбили Чейенн из колеи. Но тут глаза ее упали на черный пистолет, лежавший на прикроватной тумбочке, и ей вспомнились ужасные фотографии с трупом убитого Курта.
Вернувшись к реальности, она внезапно почувствовала себя чужой в своей собственной жизни.
— У Курта были широко раскрытые глаза, — прошептала она трагическим шепотом, словно Каттер не видел фотографий собственными глазами.
— Дорогая, Курт был одним из похитителей.
— Глаза его смотрели, но не видели, — с трудом продолжала она сиплым голосом. Ей было больно говорить.
— Не думай об этом, — сказал Каттер как ни в чем не бывало, захлопывая журнал и кладя его рядом с пистолетом. — Сейчас важно одно: чтобы ты пришла в себя.
Да за какое же чудовище она вышла замуж?! За мужчину, которого не трогают подобные злодеяния? Как будто для него это было вполне заурядное явление.
Мартин часто говорил ей, что в деловых кругах Каттера считают холодным, бесчувственным человеком, способным на все; что он добавил к их семейному состоянию несметные богатства, ибо умел делать деньги во всех концах света. Он подвизался в самых отдаленных частях Африки и Южной Америки, даже в странах Ближнего Востока, раздираемых военными конфликтами. По словам Мартина, не было на международной арене человека, который действовал бы с такой решительностью.
Что же делал Каттер, желая преуспеть? Убивал? Значит, он способен на убийство?
Одного взгляда на лицо Каттера, словно высеченное из камня, достаточно, чтобы понять, насколько этот сильный, мужественный человек полон честолюбия и целеустремленности. Немного выступающий вперед подбородок и массивная челюсть подчеркивают волевые линии лица. Плечи его превосходят шириной спинку бархатного кресла, в котором он развалился. В этот момент муж показался Чейенн могучим, опасным и безжалостным.
Она никогда не встречала такого человека, как Каттер. Всю эту неделю на острове он, очевидно, нервничал, но ни потрясенным, ни испуганным не выглядел. В отличие от Мартина. В Каттере чувствовалась мрачная сила и железное самообладание. И то, и другое внушало ей страх.
Всю неделю он, как она теперь понимала, ждал чего-то похожего. Но старался и виду не показывать, пряча свои мысли и опасения за каменной маской спокойствия. Лишь иногда она замечала, что он слишком мрачен.
Теперь-то ясно, почему он не желал выпускать ее из поля зрения и вместо Уэст-Вилла привез на этот отдаленный безлюдный остров.
Чейенн вздернула подбородок.
— Где Джереми? — осведомилась она вызывающим тоном. — Как он?
— Нормально.
Почему такой холодный тон?
— Нормально? Что это означает? Я полагаю, он должен быть расстроен... Да, конечно же, он расстроен... Я хочу сказать...
— Он крепкий парень. Естественно, он встревожен, как может быть иначе. Мы с ним говорили об этом. Но он понял ситуацию и поверил, что я вас из нее вызволю.
— Что он делает сейчас? Вот в эту самую минуту?
— Играет в своей комнате на компьютере. Он очень беспокоится за тебя.
— Я не хочу, чтобы он выходил из дому. Ты понял меня? Эти чудовища уже похитили его один раз. Они могут... — Она разрыдалась, но через какое-то время сумела взять себя в руки.
Каттер мрачно кивнул.
— Видишь ли, я не думаю, что Хосе захочет сейчас в открытую напасть на остров. Заявку он послал. Теперь будет выжидать, пока мы расслабимся. Тогда мы станем более доступными мишенями.
— Мишенями?
Ледяное спокойствие Каттера не поддавалось описанию.
— Ах вот как! Так, может, ты наконец расскажешь мне, кто такой этот Хосе?
— Вы с Мартином задолжали Хосе Эрнандо пять миллионов долларов. Как всякий здравомыслящий делец, он хотел бы получить свои денежки обратно.
Как всякий здравомыслящий делец! — Значит, это он похитил Джереми?
От двери донесся какой-то еле слышный звук, но ни она, ни Каттер не придали ему значения.
— Ну, не лично Хосе. По его приказанию.
— А если бы ты заплатил ему выкуп, мы были бы в безопасности?
— Да, не исключается... Возможно, и были бы... — Спокойный голос Каттера не действовал на нее успокаивающе.
— Не исключается... Возможно... Что я слышу? — Она дрожала всем телом.
Он наклонился к ней ниже; она не сводила с него пристального взора. На секунду, показавшуюся ей самой длинной в ее жизни, Чейенн даже перестала дышать.
— Но сейчас, Чейенн, ни о каких «если» не может быть и речи, — произнес он после некоторой паузы. — Мы как никогда под угрозой опасности.
— Почему? — выпалила Чейенн.
Она вспомнила так поразившее ее накануне возвращения Джереми огромное количество доставлявшихся в дом боеприпасов и оружия разных видов, а также целую армию охранников. Все то, что он не решался ей объяснить. И о чем она не решалась спрашивать.
— Я не заплатил выкупа. — Каттер по-прежнему говорил тихо и спокойно и все же совсем иным тоном. Глаза его потухли, стали холодными и ничего не выражающими. — Вот почему Хосе послал нам эти фотографии. Это вызов.
— То есть теперь наш черед?
Каттер кивнул.
А ведь где-то в глубине души она об этом догадывалась!
— Это твоя вина, — заявила Чейенн обманчиво мягким голосом. — Если бы ты сделал, как они требовали...
— Ну уж извини, пожалуйста! — довольно резко оборвал он ее. — Я играю по собственным правилам, а не под диктовку какого-то гангстера. Хосе похитил моего сына. А я похитил его дочь.
Сердце Чейенн забилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Что-что?
— Похитил его дочь. Но мы ее отпустили, как только получили Джереми.
— А почему ты не мог просто заплатить выкуп?
— Потому что, святая наивность, они бы наверняка убили Джереми!
— Откуда тебе это известно?
— Проще простого. Ты можешь питать какие-то иллюзии, потому что жила совсем иначе, чем я. А я уже имел дело с негодяями вроде Хосе. Неоднократно. И заплатил выкуп. Но всего один-единственный раз. Знаешь, что последовало? Во-первых, я потерял деньги, но мне плевать на эти гроши, которые запросили мерзавцы, подыхающие с голоду. Но, когда они выбросили перед моим домом изуродованное тело моего служащего с пулей между глаз, мне уже было не до плевков. Джордж, еще совсем мальчишка, был опасен тем, что мог опознать своих похитителей. Они боялись угодить за решетку. — За спокойным голосом Каттера и каменным выражением его лица чувствовалась железная воля. — Но им это не прошло безнаказанно. Джордж был для меня братом. Таким братом, какого я никогда не имел. Я нанял нескольких профессионалов. Мы выследили одного за другим всех его убийц. Труднее было с их вожаком. На его поимку ушло полгода.
