Но забыть этого она не могла… и, что еще хуже, она частенько ловила себя на том, что не может оторвать глаз от этого ужасного человека. О нет… не может быть, чтобы она влюбилась в лорда Ротуэлла! Только этого ей еще не хватало! Этот мужчина даст ей свое имя. А еще он даст ей ребенка, о котором она так страстно мечтает. Но он никогда не отдаст ей свое сердце… и она не настолько глупа и наивна, чтобы мечтать об этом.
В субботу Камилла получила приглашение покататься в парке в обществе зятя лорда Ротуэлла, лорда Нэша, человека столь элегантного, что одно его появление могло бы заставить большинство парижских модников рвать на себе волосы от отчаяния. Несмотря на небрежную легкость, с какой он справлялся с четверкой нервных породистых рысаков, Камилла сидела как на иголках — стоило только колесу экипажа угодить в какую-нибудь рытвину, как она бледнела, с ужасом представляя, что их изящный экипаж опрокинется и они упадут в грязь. К счастью, в лорде Нэше она нашла не только приятного человека, но и родственную душу.
Видя, что девушка смущается, он принялся непринужденно болтать, рассказывая ей о своем детстве, которое провел на континенте, о том, как его семья была вынуждена бежать от ужасов Наполеона, о смерти дяди, которая и вынудила их перебраться в Англию. И она сама не заметила, как ей стало легко и свободно.
— Наверное, это было невыносимо тяжело, да, месье? — спросила она. — Временами вы чувствовали себя как рыба, выброшенная на берег?
Он добродушно рассмеялся.
— Да уж, наше светское общество изрядно попортило мне кровь, — признался он, осторожно попридержав лошадей у Кумберленд-Гейт. — Я бы до сих пор чувствовал себя изгоем, если бы вовремя не понял одну достаточно простую вещь — чтобы стать в нем своим, нужно только повыше задирать нос, вот и все!
— Повыше задирать нос? — переспросила Камилла.
— Конечно. Поскольку высокомерие — это единственное, что они привыкли уважать, — кивнул он. — Видите ли, мадемуазель Маршан, на мой взгляд, понять, что представляет собой наш столичный бомонд, проще всего, если смотреть на него, как на… хм… лошадиный зад.
— Лошадиный зад? — с трудом подавив смешок, переспросила Камилла.
— Именно! — с той же забавной серьезностью в голосе подтвердил лорд Нэш. — Видите ли, лошадь — весьма могучее и при этом достаточно опасное животное, однако она проникается уважением к тому, кто хотя и не обладает столь же внушительной силой, как она, тем не менее при случае готов пустить в ход хлыст и способен продемонстрировать это. — При этих словах лорд Нэш, подмигнув, поднял вверх хлыст. — А все, что для этого нужно, — лишь держаться уверенно, но при этом чуть снисходительно. Вот и вся хитрость!
— О Боже! — давясь смехом, пробормотала Камилла. — Не знаю, получится ли у меня…
— Господи помилуй, женщина, вы ведь наполовину француженка! — фыркнул лорд Нэш. — Кто же и способен на это, если не вы?
— Прекрасно! — улыбнулась она. — Я попробую.
Лорд Нэш с улыбкой окинул ее взглядом — глаза его смеялись. Сердце Камиллы радостно забилось — похоже, она ему нравилась. Собственно говоря, даже его жена накануне приехала к леди Шарп, и они с Камиллой чинно пили чай в гостиной. Да, возможно, в роли мужа лорд Ротуэлл окажется грубияном, негодяем и мерзавцем — это вполне вероятно, — но по крайней мере его семья добра к ней.
Наконец экипаж лорда Нэша остановился у тротуара перед Ганновер-стрит. Ее будущий родственник спрыгнул на землю и помог Камилле выйти.
— Ваша жена рассказала мне о том счастливом событии, которое вскоре произойдет в вашей жизни, — улыбнулась она. — Примите мои поздравления.
Лорд Нэш улыбнулся в ответ — но было видно, что за этой улыбкой он пытается скрыть тревогу за жену.
— А вы — мои, — негромко проговорил он. — Насколько я понимаю, вы ведь через пару дней собираетесь объявить о своей помолвке, не так ли?
— Мерси, месье! — Вспыхнув, Камилла заставила себя улыбнуться. — Я ведь пускаюсь в опасное плавание — я имею в виду замужество. И была бы благодарна за любой совет, который вы сочтете возможным мне дать.
Лорд Нэш замялся — по лицу его пробежала тень сомнения.
— Простите, — негромко проговорил он. — Видите ли, я плохо знаю лорда Ротуэлла. Я ведь женился на его сестре всего несколько месяцев назад. Единственное, что мне известно, — это то, что моя жена обожает своего брата — при том, что он доставляет ей немало страданий. Так что я искренне желаю вам удачи, мадемуазель Маршан… и моя жена тоже.
Идя к дому, Камилла задумчиво взвесила то, что только что услышала от лорда Нэша. Он пожелал ей удачи, как если бы ей предстояло объездить норовистую лошадь или вложить деньги в какой-то рискованный проект. Однако лорд Ротуэлл — это Камилле подсказывало чутье — способен закусить удила почище любой лошади. И справиться с ним будет посложнее, чем внушить уважение лошадиному заду. Да уж… чтобы добиться этого, ей понадобится очень большой хлыст.
К исходу второго дня, проведенного Камиллой на Ганновер-стрит, удалось отыскать детскую, а в ней — радостно агукающего маленького лорда Лонгвейла. Конечно, ребенок был еще в столь юном возрасте, что в основном спал, но Камилла была счастлива уже и тем, что, прихватив шитье, могла просто сидеть возле него.
Теперь, как только няньку посылали с каким-то поручением, Камилла тут же шла в детскую, чтобы предложить свои услуги. Случалось, малыш иногда просыпался и даже пару раз хватался за протянутый ею палец. После чего, подняв на нее бледно-голубые, словно незабудки, глаза, важно выдувал пузырь или весело дрыгал пухлыми ножками до тех пор, пока не выкручивался из пеленки. В глазах Камиллы это было самое поразительное — и самое трогательное — зрелище из всех, что ей случалось видеть.
В один из таких дней Камилла, собираясь почитать, прихватила с собой книгу, но очень скоро отложила ее в сторону. Луч утреннего солнца, украдкой пробравшись в щель между занавесками, закрывавшими окна в детской, пролился золотым дождем на нежное личико спавшего малыша, сделав его похожим на ангела. Лорд Лонгвейл и в самом деле был очарователен. От восхищения у Камиллы захватило дух. Она была бы на седьмом небе от счастья, если бы небеса послали ей такого сына. Глаза у нее защипало. Да, она несдержанна на язык, глотая слезы, думала Камилла, а может, у нее просто такой характер — но при всем при том она остается женщиной. А что может быть более естественным для женщины, чем желание иметь ребенка?
Она вдруг почувствовала, как крохотные, пальчики вцепились в ее палец. Закрыв глаза, Камилла молила Бога, чтобы ее время еще не ушло. Возможно, если бы она как следует постаралась, кто знает, может быть, ей удалось бы обзавестись мужем намного раньше, подумала она. И тогда она не попала бы в столь унизительное положение, как сейчас. Ей не пришлось бы выходить замуж за человека, которого она совсем не знает… и который не пытается даже сделать вид, что испытывает к ней хоть какие-то чувства.
