Шкаф Лин был забит грубыми набросками тела господина Попурри, которые она наспех спрятала, предполагая, что этой ночью Айзек останется у нее. Она записала все, что помнила о бредовой анатомии тела своего работодателя.
День ото дня страх ее ослабевал, уступая место нетерпеливому зуду и потоку идей.
Эта работа, решила она, станет делом ее жизни. Первая встреча с господином Попурри была назначена на следующий день, пыледельник, после полудня. Затем они должны будут встречаться дважды в неделю в течение месяца, а может, и дольше, в зависимости от того, как пойдет процесс создания скульптуры.
Лин не терпелось приступить к работе.
— Лин, нудная ты сучка! — проорал Корнфед и запустил в нее морковкой. — Чего это ты сегодня такая тихоня?
Лин быстро набросала в своем блокноте: «Корнфед, дорогой, отстань».
Все заржали. Корнфед вернулся к своему пламенному заигрыванию с Александриной. Дерхан наклонила седую голову к Лин и тихо заговорила:
— Серьезно, Лин… из тебя сегодня слова не вытянешь. Что-нибудь случилось?
Лин, тронутая, мягко покачала головотуловищем. «Работаю над большим проектом. Занимает все мысли» — знаками показала она. Как легко говорить, не записывая каждое слово, — Дерхан хорошо понимала язык знаков. «Я скучаю по Айзеку», — добавила Лин с шутливым отчаянием.
Дерхан сочувственно поморщилась в ответ. «А она хорошая женщина», — подумала Лин.
Дерхан была бледной, высокой и худощавой; впрочем, достигнув средних лет, она отрастила небольшой животик. Хотя ей нравились непристойные выходки салакусской компании, она все же была впечатлительной и кроткой женщиной и не любила находиться в центре внимания. Ее журнальные публикации были острыми и беспощадными: если бы Дерхан не любила свою работу, Лин вряд ли смогла бы с ней подружиться. Ее суждения, высказываемые на страницах «Маяка», были резкими даже до грубости.
Лин могла сказать Дерхан, что скучает по Айзеку.
Дерхан знала об истинной природе их взаимоотношений. Чуть более года назад, когда Лин и Дерхан как-то прогуливались вместе по Салакусским полям, Дерхан купила выпивку на двоих. Достав кошелек, чтобы расплатиться, случайно уронила его. Дерхан быстро наклонилась, чтобы поднять, но Лин ее опередила. Она подобрала кошелек и ненадолго задержала в руке, увидев выпавший из него старый, потрепанный гелиоснимок красивой и энергичной молодой женщины в мужском костюме. Лин вернула снимок Дерхан, которая не спеша положила его обратно в кошелек, не глядя в глаза Лин.
— Давняя история, — загадочно проговорила Дерхан и залпом осушила бокал с пивом.
Лин чувствовала, что взамен должна поделиться с Дерхан своим секретом. Пару месяцев спустя она, переживая после глупой бурной ссоры с Айзеком, снова оказалась в баре вместе с Дерхан. Ссора стала для Лин поводом, чтобы с почти с облегчением рассказать Дерхан правду, о которой та уже, должно быть, догадывалась. Дерхан лишь кивала, сочувствуя Лин.
С тех пор они стали очень близки.
Айзеку нравилась Дерхан за ее бунтарство.
Едва Лин подумала об Айзеке, как раздался его голос.
— Черт, привет всем, простите — опоздал…
Она обернулась и увидела, как он неуклюже пробирается между столиками. Ее сяжки изогнулись в поклоне, который Айзек, она была уверена, распознает как улыбку.
Когда Айзек подошел, его встретил хор восторженных приветствий. Он посмотрел прямо на Лин и улыбнулся ей. Приветственно махнув всем рукой, Айзек погладил ее по спине, и Лин сквозь блузку почувствовала, как его рука неуклюже вывела: «Я тебя люблю».
Айзек резко поднял стул и втиснул его между стульями Лин и Корнфеда.
— Я только что был в банке, положил туда несколько маленьких золотых самородков. Выгодный контракт, — разглагольствовал он, — делает ученого счастливым и беспечным. Выпивка — за мой счет.
Послышались громкие радостные возгласы, после чего все хором позвали официанта.
— Как проходит твоя выставка, Корнфед? — спросил Айзек.
— Великолепно, великолепно! — прокричал Корнфед, а затем почему-то громко добавил: — В пяльницу Лин приходила ее посмотреть.
— Отлично, — сконфуженно произнес Айзек. — Тебе понравилось, Лин?
Она коротко показала жестами, что понравилось. Корнфед был целиком поглощен созерцанием грудей Александрины в глубоком вырезе ее незамысловатого платьица. Айзек переключил внимание на Лин.
— Ты просто не поверишь, что со мной случилось… — начал он.
Лин сжала под столом его колено. Он в ответ сделал то же самое.
Айзек шепотом вкратце пересказал Лин и Дерхан историю о приходе Ягарека. Он умолял их молчать и постоянно оглядывался по сторонам, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. Пока он рассказывал, принесли заказанного цыпленка, и он шумно набросился на еду, попутно описывая свою встречу в «Дочерях Луны» и многочисленные клетки с подопытными животными, которые должны были начать поступать ему в лабораторию со дня на день.
Покончив с рассказом, он откинулся на спинку стула, с улыбкой глядя на собеседниц, но вдруг на лице его мелькнула гримаса раскаяния, и он виновато спросил у Лин:
— А как у тебя продвигается работа?
Она извиняюще махнула рукой.
«Ничего такого, сердце мое, — подумала она, — о чем я могла бы тебе рассказать. Поговорим лучше о твоем новом проекте».
На его лице явно отразилось чувство вины за то, что он один завладел разговором, но Айзек ничего не мог с собой поделать. Он был всецело поглощен собственными творческими муками. Лин охватила знакомая грустная нежность к нему. Грусть — оттого, что в такие моменты одержимости он был совершенно погружен в себя; нежность — к его горячности и страсти.
— Смотри, ты только посмотри, — забормотал вдруг Айзек, вытягивая из кармана листок бумаги, разворачивая и кладя на стол.
Это была афиша ярмарки, которая проходила сейчас в Собек-Крусе. Оборотная сторона листка хрустела от присохшего клея — Айзек оторвал афишу от стены.
Неповторимая и удивительная ярмарка господина Бомбадрезила гарантированно изумит и поразит самого пресыщенного знатока. Дворец любви, комната ужасов, водоворот и множество других аттракционов за умеренную плату. Кроме того, спешите видеть необычайный паноптикум, цирк уродцев. Чудовища и другие удивительные существа изо всех уголков Бас-Лага! Прорицатели из Растрескавшихся земель, настоящий коготь паука-ткача, живой череп, сладострастная женщина-змея, царь-медведь, карликовые люди-кактусы, гаруда — человек-птица, властитель дикой пустыни; каменные люди из Бежека, демоны в клетках; танцующая рыба; сокровища, украденные из Дженгриса, и бесконечное множество других волшебных чудес. Некоторые аттракционы не рекомендуются для чересчур впечатлительных и нервных особ. Вход — 5 стиверов. Сады Собек-Круса, с 14 чета по 14 меллуария, каждый вечер с 6 до 11.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
