И все же я ковыряюсь в своем мясе, не очень-то наслаждаясь вкусом. Вместо него я жую салат, отмечая, что не все листья хорошо сочетаются, и кто-то обязательно должен разработать для этого салата уксусную заправку.
Я указываю на плечо Даракса.
— А что это за ткань вокруг твоей руки? Это особенность племени Даракса?
Он бросает на нее быстрый взгляд.
— Нет.
Сейчас я не в настроении выслушивать его односложные ответы и не собираюсь сдаваться.
— Тогда что же?
Мужчина смотрит на меня так, что большинство людей, вероятно, отвернулись бы, чтобы избежать встречи с этим пронзительным взглядом. Но мне удаётся выдержать его.
Даракс пожимает плечами, развязывает узел и разворачивает ткань. Мне приходится заставить себя подавить удивленный возглас при виде раны. Кожа, которая была скрыта под повязкой, похожа на красное пятно вокруг темного центра, где уже явно началось заражение.
Я обхожу костер и сажусь рядом с Дараксом. Он пытается натянуть ткань обратно на зараженную рану, но я вижу, что с ней нужно что-то сделать, поэтому снова оттягиваю повязку вниз.
— И давно это?
Он пожимает плечами.
— Некоторое время.
Я это прекрасно вижу. Это не очень приятное зрелище.
— Сколько дней прошло?
Он долго не отвечает.
— Много.
Даракс просто дает мне еще один поверхностный ответ.
— Прекрасно. Сколько дней прошло?
— Две сотни.
Я держусь за его руку, изучая рану в мерцающем огне. Она неприятная, но не безнадежная.
— Ты был ранен в течение двухсот дней?
— Да.
— А как ты её получил?
— Нусин.
— Копье нусинца?
— Да.
— Больно?
Мужчина не отвечает.
Я кладу один палец на горячую, красную кожу и слегка надавливаю. Из раны сочится нездоровая жидкость, и Даракс стонет.
— Больно? — повторяю я.
Сейчас не время для неуместной мужской гордости, которая не поможет позаботиться о явно серьезных травмах.
— Да, — признается он.
Хм. Мне кажется, что эта рана нуждается в хорошей очистке и пастах, которыми мы с девочками часто пользовались, чтобы избежать инфекции. Сомневаюсь, что это до конца вылечит рану, но стоит попробовать.
Я встаю и кладу руку Дараксу на плечо.
— Храбрый воин, сиди. Хайди сходит собрать что-нибудь.
Я не хочу заходить слишком далеко в джунгли, но Герк все еще неподалеку, и вряд ли какие-нибудь хищники попытаются напасть на меня. В свете костра я узнаю кусты, на которых есть нужные листья. Я делала это много раз, поэтому мне быстро удается размолоть листья в ароматную зеленую пасту. Это смесь отличается от той, которую я использовала, чтобы обработать Дараксу раны, полученные от дедбайтов, и надеюсь, что она более сильнодействующая.
Я опускаюсь на колени рядом с Дараксом и внимательно изучаю его рану. Может быть, там что-то застряло, например, маленький кусочек копья. Или, возможно, нусинец окунул копье во что-то ядовитое. Я, конечно, не собираюсь проводить операцию прямо в джунглях, хотя, глядя на его рану, что-то во мне хочет вскрыть ее и очистить как следует. Что тут скажешь, я странная. Или, может быть, пребывание на этой суровой планете выжгло из меня всю брезгливость.
Я осторожно беру Даракса за руку и наношу пасту, не касаясь раны рукой. Я работаю осторожно и медленно, одновременно разговаривая с ним. Так как я не говорю ничего важного, то перехожу на английский.
— Давай подумаем, как это исправить… — я мурлычу Дараксу под ухо, пока работаю. — Не волнуйся, это всего лишь веточка. Я сняла с нее кору, так что она очень чистая и свежая. Может немного жечь, но я постараюсь аккуратно наносить эту замечательную пасту. Это очень необычно — паста, нетронутая человеческими руками. Мы вернемся на Землю, назовем ее «Инопланетная паста для очистки ран» и будем продавать. Как тебе триста баксов за унцию? По-моему, это честно. Мы очень скоро станем миллиардерами, купим где-нибудь остров и заживем вместе. Звучит неплохо, правда? Совсем как здесь. Кроме того, мы купим кофе и тампоны, и я думаю, может быть, аэропорт и филиал «Венди»? (прим. Wendy's — американская сеть ресторанов быстрого питания) Хотя «Нордстромс» тоже пригодится. (прим. Nordstroms — американская компания по продаже высококачественной модной одежды)
Я рассеянно выдумываю всякую чепуху, делая это больше для меня, чем для Даракса. Для него моя тирада, наверное, звучит как тихое бормотание. И все же сейчас это кажется мне вполне естественным.
Огонь мерцает, освещая все вокруг теплым светом, воздух благоухает, а над нами загораются звезды. Это самый приятный вечер, который я когда-либо проводила на этой планете, и, несмотря на произошедшее ранее, я чувствую себя умиротворенной.
У меня было некоторое время, чтобы смириться с тем, что я увидела сегодня. Не знаю, что произошло в жизни Даракса. Возможно, у него есть веские причины для своего гнева.
В данный момент на меня нахлынула довольно женская потребность нянчиться с этим огромным благородным воином, который столько раз спасал мою жизнь, что тот факт, что он похитил меня, кажется чем-то незначительным. Эй, я женщина, и иногда бывает неплохо просто плыть по течению.
Когда я заканчиваю, рука Даракса покрыта толстым слоем высыхающей зеленой пасты, которая пахнет свежестью. Если это не вылечит его, то, по крайней мере, не причинит вреда.
— Вот так, — говорю я и накладываю последний слой пасты. — Мы просто посмотрим, сработает ли это. Если будут какие-то улучшения, то я просто буду продолжать применять ее каждый день.
Я вытираю руки и сажусь рядом с Дараксом.
Он долго смотрит на меня, явно что-то обдумывая. Затем, к моему удивлению, он медленно берет меня за руку.
— Нусин, — говорит он более хриплым, чем обычно, голосом.
— Нусин… — он снова замолкает.
— Да? — мягко подсказываю я, сжимая его руку, чтобы Даракс знал, что я здесь и поддерживаю его.
— Нусин убили мое племя. Все племя. Они оставили только меня.
Я крепко сжимаю его мозолистую руку. Даракс собирается сказать мне что-то важное, и я более чем готова его выслушать.
— Двести дней назад?
— Нет. Гораздо раньше.
Дерьмо. Он уже давно живет один в джунглях.
— И как давно?
Он поднимает вверх все свои пальцы.
— Десять месяцев?
Он загибает один палец.
— Девять месяцев?
— Годы.
На этот раз я не могу сдержать вздоха.
— Ты был один в джунглях девять лет?!
— Да.
Я просто ошеломлена. Сейчас Дараксу должно быть около двадцати пяти, а это значит, что тогда он был всего лишь подростком. И все же он остался жив в этих безумно жестоких джунглях. Это просто не укладывается у меня в голове.
Но я не хочу, чтобы Даракс снова замолчал, поэтому беру его ладонь обеими руками и сжимаю.
— Расскажи Хайди, — шепчу я ему прямо в ухо. — Это безопасно. Хайди, послушает.
Мужчина делает глубокий вдох.
— Мое племя было хорошим. У нас были большие пещеры и восемь Дарующих жизнь. Много охотников. Много мальчиков, которые продолжили бы род. Большие запасы еды на многие сезоны. Никаких Больших поблизости. Мудрый вождь и хороший добросовестный шаман, который заботливо ухаживал за Дарующими жизнь и заботился о том, чтобы о мальчиках хорошо заботились.
Даракс замолкает, и я кладу голову ему на плечо, чтобы заставить его продолжить.
— Это был сезон дождей, как и сейчас. Дождь шел уже много дней. Образовались болота, реки текли широко и полноводно. Охота была трудной. Но наше племя — племя Бикри — всегда готовилось к этому и делало запасы еды, так что нам не приходилось охотиться, пока шли дожди. Это было время для других дел. Мы делали новое оружие или чинили старое, шили одежду, варили замечательные напитки, которые охлаждали кровь, когда становилось теплее. Это было мое любимое время года — меньше опасностей, нет необходимости выходить в джунгли, чтобы охотиться на больших и маленьких.
Он наклоняется вперед, чтобы подбросить в огонь побольше сухих веток.
