— Я буду рад, — немедленно отозвался чародей, — Увижу хоть одно знакомое лицо!
В дверь тихо постучали. Потом еще раз и еще. Кассия и Андри замерли и переглянулись. Девушка прислушалась. Снаружи было тихо. Ни бормотания монстра, ни дыхания того, кто стоял за дверью. Кассия покачала головой. Целитель двинулся было к выходу, но охотница остановила его, жестом попросив в случае опасности действовать на расстоянии. Андри молча кивнул и отступил на пару шагов. Кассия распахнула дверь.
***
В прямоугольнике желтого света на снегу стоял мальчишка-подросток, тощий и нескладный. В свете луны его кожа выглядела неестественно, мертвенно бледной. Худое лицо с синими кругами под большими, круглыми серыми глазами обрамляли взъерошенные, давно не стриженые светлые волосы. На вид подростку было не больше пятнадцати лет. Он был одет, как одеваются горожане среднего достатка: суконные штаны и куртка, шерстяной, подбитый кроличьим мехом плащ с капюшоном. Посмотрев на ноги мальчишки, девушка невольно вздрогнула: обуви на нем не было. Но их гостя его собственные босые ноги ничуть не смущали.
— Нам надо уходить. Быстро. Он не успокоится до утра, — хрипло сказал подросток.
— Кто ты такой? — требовательно спросила охотница.
— Все потом, — нетерпеливо махнул рукой мальчишка, и Кассия заметила темный след на его запястье, как будто от веревки. — Берите все, что можете захватить, и бежим.
Словно в подтверждение его слов вновь раздался гулкий удар в стену. Дом опять задрожал. Под град мерных ударов мужчина и девушка начали лихорадочно собирать вещи. Странный гость нервно пританцовывал на пороге. Беглец и охотница едва успели собраться, как очередной мощный удар сотряс стену. Она начала оползать. Андри и Кассия выскочили из дома вслед за своим странным провожатым. В тот же миг за их спинами рухнула хижина.
— За мной! — неожиданный провожатый дернул Кассию за рукав, увлекая за собой. — В храм он не заходит!
Все трое устремились на холм. Несмотря на то, что бормочущий монстр двигался достаточно быстро, он все же оказался медленнее людей и скоро отстал.
Наконец, спутники достигли вершины холма и смогли укрыться в руинах. Андри согнулся и, запыхавшись, прислонился спиной к стене храма. Кассия, у которой даже не сбилось дыхание, встала в уцелевшем дверном проеме, наблюдая за дорогой и сжимая в руке кинжал. Их новый знакомый стоял между ними, внимательно поглядывая то на чародея, то на охотницу.
Вскоре чудовище выползло к подножию холма. Монстр догадался, где спрятались беглецы: иногда он поворачивал верхний вырост, напоминавший голову, в сторону холма, вытягивал по направлению к храму пару щупалец, и испускал тяжелый вздох, по звуку похожий на перекат океанской волны. Тем не менее чудовище почему-то отказалось от намерения преследовать добычу. Теперь монстра интересовало что-то еще. Он полз то в одну сторону, то в другую, тянул и убирал щупальца и периодически вздрагивал, как будто от рыданий. Наконец, он остановился на самом ярко освещенном месте и, вытянувшись во весь рост, замер.
— Что это он делает? — нервно спросила Кассия у мальчика.
Ответить тот не успел.
Вдруг существо запело. Оно пело всеми своими многочисленными ртами, как будто хором, на множество голосов. В этом пении не было никакой нестройности или фальши. Многоротый уродливый монстр звучал так, как звучат лучшие церковные хоры в огромных соборах столичных городов, воспевая славу и величие Единого: мелодично, слаженно и очень проникновенно. Несмотря на то, что чудовище находилось внизу, его пение окружало и окутывало людей, как будто звучало в самом храме.
Оратория, которую исполнял монстр, тоже не уступала тем, что были написаны лучшими, самыми талантливыми композиторами Святой Земли или даже Трезеньеля. Вот только вместо восхваления жизни и света в ней слышались боль, тоска и отчаяние. Так могла бы звучать последняя песнь тех, кто потерял всякую надежду. Кому уже ничего больше в этой жизни не оставалось. Как будто это был погребальный плач по тем, кто еще жив, но уже обречен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Эта музыка зачаровывала. Она обволакивала, захватывала, лишала воли и уносила с собой.
— Не слушайте его! — закричал магу и охотнице их странный новый знакомый.
Но было уже поздно: Кассия безвольно опустила руки. Кинжал выскользнул из пальцев девушки и упал на снег. По щеке покатилась слеза.
Андри обхватил голову руками:
— Мазанные елеем уши Пророка! Если этот Плакальщик вскоре не прекратит, клянусь, я впаду в отчаяние и перережу себе горло!
— Он не хочет этого, — покачал головой мальчик. — Он так грустит. Каждое полнолуние Плакальщик выходит на самое освещенное место и просто поет.
— А бегал за нами так живенько! — чародей тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Постой, так это он нас уговаривал его послушать? Прямо как плохой бард заманивает забулдыг на свое представление, обещая им выпивку… Леди Кассия, ты куда?!
На лице девушки застыло выражение отчаяния и безысходности. Движения стали механическими. Она сделала несколько шагов вниз с холма, в сторону монстра. Целитель выругался и подбежал к охотнице. Он резко схватил ее за плечи, развернул к себе и хорошенько встряхнул. Кассия подняла глаза на Андри:
— Ты не понимаешь? Все бесполезно. Бороться бессмысленно. Ничего хорошего с такими, как мы с тобой, уже никогда не произойдет. Надежды на справедливость нет. Я устала бороться. Надо смириться с неизбежным.
— И это лучшая охотница, от которой не уходил ни один преступник? — пробормотал маг, удерживая вырывающуюся девушку. — С чего это ты вообще рассуждаешь о справедливости? Сила Единого, как заткнуть этого грешного певца?
Внезапно Андри осенило: он прижал Кассию к стене и приник к ее губам горячим поцелуем. Девушка сразу же пришла в себя: она оттолкнула мужчину и залепила ему пощечину.
Целитель вскрикнул и схватился за щеку, но тут же рассмеялся:
— Добро пожаловать в наш бренный мир, бесценная леди Кассия. А теперь, умоляю, перестань наслаждаться песнопением и поговори с нами.
— Мерзавец! — возмущенно воскликнула охотница.
— Всегда к твоим услугам, — с усмешкой поклонился беглец и быстро заговорил. — Слушай внимательно. То, что ползает сейчас внизу, зовется плакальщик, бессвязный оратор или бродячий консилиум. Я читал о таких. Обычно загоняет жертву в угол, гипнотизирует бормотанием, потом наползает на нее, и раз — ты стал еще одним ртом на его бесформенном теле. Поскольку этот экземпляр еще и музыкален, а у тебя нет слуха… Не бей меня снова, я слышал, как ты поешь! Я к тому, что тебе не будет комфортно среди такого количества первоклассных хористов. Ты будешь отчаянно фальшивить и портить ему песню. К тому же я готов поклясться, что как только Плакальщик тебя поглотит, он уже не сможет петь ничего, кроме того, что все маги — преступники и должны быть наказаны. Так что считай, я спасаю вас друг от друга.
Андри, как мог, старался разрядить обстановку, но Кассия услышала только самое страшное. Темные глаза девушки широко распахнулись:
— Откуда он тут взялся?
Маг вздохнул:
— Они, как и все остальные души мертвых поселений, рождаются из человеческих эмоций. Бессвязные ораторы возникают там, где множество людей, умирая одновременно или почти одновременно, кричат от боли. Помнишь, я рассказывал тебе про резню? Вот результат. Я так понимаю, каждое полнолуние он оплакивает погибших? — маг повернулся к мальчику. — Потому что больше их оплакать некому?
— Верно, — кивнул тот.
— Тогда почему он напал на Андри и преследовал нас, если, как ты говоришь, не собирался нас сожрать? — растерянно спросила Кассия.
— Плакальщик не хочет вас выпускать, — тихо сказал подросток. — Ни по одному, ни тем более, вдвоем. Вы принесли сюда жизнь, эмоции, магию. Это место как будто снова ожило и наполнилось людьми. Ему это нравится.
— Значит, это Плакальщик обвалил подземный ход, — догадалась девушка. — Но ты же говорил, что он не выходит днем?
— Тварь, которая сейчас заливается внизу, — просто воплощение Души Инверрэри. Как бы тебе попроще объяснить… Это образ, который он нам показывает, — отозвался Андри. — На самом деле, души поселений нематериальны, но в своих границах они очень сильны и способны на многое.
