– А почему ее назвали по имени животного?
– Да нет, это значит «логический анализ метафор». В ней частично использована программа «цик», которая появилась в 1980-х годах. Чтобы создать искусственный интеллект, нужно сначала понять, как работает наш собственный.
– Но если мозг – просто компьютер, то что такое интеллект, сознание? Как они связаны?
Пэдди улыбнулся:
– Это пока полная тайна почти для всех, включая некоторых самых лучших ученых. Но на самом деле, насколько я понимаю, здесь вообще нет никакой проблемы – просто вопрос поставлен неправильно. Не нужно представлять себе мозг и сознание как разные вещи, которые нужно как-то связать между собой, – это просто два способа описывать одно и то же. Сознание – всего лишь то, что делает мозг.
– А как компьютер в нашем мозгу рассчитывает мысли?
– В точности этого никто не знает, но некоторое общее представление есть. Это не просто один большой компьютер. Он состоит из миллионов отдельных пучков связанных между собой нервных клеток. Как человеческое общество. Каждый такой пучок – самостоятельный элемент, который либо сам по себе умеет выполнять какую-то небольшую задачу, либо знает, как привлечь на помощь другие элементы. Мышление – это совместная работа всех таких элементов, соединенных между собой так, что они могут помогать друг другу или же не мешать, если помочь не могут. Так что, хотя каждый элемент способен на очень немногое, он все же может нести маленький кусочек знания, которое делит с другими.
– Ну и как «лама» помогает им делиться знаниями?
Брайан слушал сосредоточенно, впитывая каждое слово, вдумываясь и пытаясь понять.
– Она комбинирует оболочку экспертной системы с гигантской базой данных, которая называется «цик» – от слова «энциклопедия». В основе всех прежних экспертных систем лежали крайне специализированные области знания, а «цик» дает «ламе» миллионы фрагментов общеизвестных знаний – того, что известно всем.
– Но если в ней так много фрагментов, то откуда «лама» узнает, какие ей нужны?
– Для этого используются специальные соединительные элементы – немы. Они связывают каждый фрагмент знаний с определенными другими фрагментами. Так что если ты сообщишь «ламе», что вон тот стакан сделан из стекла, немы автоматически заставляют ее сделать вывод, что он хрупок и прозрачен, если только нет данных, которые указывали бы на обратное. Другими словами, «цик» снабжает «ламу» миллионами ассоциаций между понятиями, которые необходимы, чтобы мыслить.
Пэдди остановился и стал раскуривать трубку. С минуту мальчик сидел молча.
– Это непросто, – сказал Пэдди. – Особенно с первого раза.
Но он неверно истолковал молчание Брайана. Совершенно неверно, потому что мальчик за это время успел довести его рассуждения до логического конца.
– Если этот язык так работает, то почему нельзя на его основе сделать настоящий искусственный интеллект? Чтобы он мог думать сам, как человек?
– Почему нельзя? Можно. Именно это мы и надеемся сделать.
Глава 7
22 февраля 2023 года
Эрин Снэрсбрук чувствовала себя слегка ошалелой спросонья, хотя проспала всего пять часов. Да и это она себе позволила против собственного желания только потому, что вообще не ложилась в постель почти трое суток. У нее уже начинались галлюцинации, и в операционной она несколько раз ловила себя на том, что глаза у нее закрываются сами собой. Больше она так не могла. Найдя свободную ординаторскую, она мгновенно провалилась в черную дыру и с трудом очнулась, как ей показалось, в следующее мгновение от звона будильника.
Холодный душ вернул ее к жизни. Она увидела в зеркале свои покрасневшие глаза и принялась подкрашивать губы.
– Должна тебе сказать, Эрин, вид у тебя – хуже не бывает, – пробормотала она, разглядывая свой обложенный язык. – Прописываю тебе, доктор, крепкого кофе. Лучше внутривенно.
Войдя в свою приемную, он увидела, что Долли уже сидит там, листая затрепанный журнал «Тайм». Она посмотрела на часы.
– Свежие журналы постоянно воруют больные, можете себе представить? Состоятельные больные, иначе они бы здесь не оказались. Даже туалетную бумагу и мыло таскают. Извините, что опоздала.
– Нет, ничего, доктор, все в порядке.
– Мы с вами выпьем кофе, а потом возьмемся за работу. Заходите, я сейчас.
Мадлен уже приготовила почту, и Эрин принялась быстро просматривать ее, но подняла глаза, когда дверь с шумом распахнулась, и заставила себя улыбнуться рассерженному чем-то генералу.
– Почему вы и ваш больной все еще здесь, в больнице? Почему не выполнен мой приказ о переезде?
Слова у генерала вылетали как снаряды. Эрин Снэрсбрук мысленно перебрала несколько ответов, по большей части очень обидных, но она была слишком утомлена, чтобы с утра затевать перепалку.
– Сейчас все вам покажу, генерал. Тогда вы, может быть, перестанете меня донимать.
Она швырнула почту на стол, протиснулась мимо генерала, вышла в коридор и направилась к блоку интенсивной терапии, где лежал Брайан. Позади слышались тяжелые шаги генерала.
– Наденьте, – приказала она, бросив генералу стерильную маску. – Ах, прошу прощения. – Она взяла маску и сама надела на него, сообразив, что одной рукой это сделать трудно. Потом она надела свою маску и приоткрыла дверь блока, чтобы можно было туда заглянуть. – Смотрите как следует.
Тело, лежавшее на столе, было едва видно под переплетением труб, трубочек, проводов и приборов. Над ним были простерты руки манипулятора, разветвляющиеся щупальца которого уходили под простыню. Из-под нее змеей выползал гибкий шланг кислородной маски, к рукам, ногам и чуть ли не ко всем отверстиям неподвижного тела тянулись капельницы и еще какие-то трубки. На пульте одного из замысловатых приборов, стоявших у стены, замигали огоньки; сестра, взглянув на экран, подошла к пульту и повернула какую-то ручку. Снэрсбрук снова закрыла дверь и стянула маску с лица генерала.
– Вы хотите переместить все это? Вместе с машиной-контактором, не отключая ее ни на секунду? Сейчас она работает со вживленным компьютером – перераспределяет нервные сигналы.
Она повернулась на каблуках и вышла: молчание генерала было достаточно красноречивым ответом.
Весело напевая про себя, она вошла в свой кабинет и включила кофеварку. Долли сидела на краешке стула, и Эрин ткнула в ее сторону ложечкой.
– Как насчет хорошего, крепкого черного кофе?
– Я не пью кофе.
– Напрасно. Оно не так вредно для обмена веществ, как алкоголь.
– Я не могу спать, тут дело в кофеине. А алкоголя я тоже не употребляю.
Доктор Снэрсбрук сочувственно кивнула – что тут можно сказать? – уселась за стол и вызвала на экран расшифровку их предыдущего разговора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
