– Там, за занавеской, стражник, – прошептала она. – Разделайся с ним и иди прямо в тронный зал. Но поклянись, что не станешь убивать Ага Джунгаза.
– Если я убью его, трон займет другой тиран, – сказал я. – Мне не под силу убить всех тиранов.
– Пусть он живет, – настаивала она. – Ты можешь застать его врасплох. Если ты действительно таков, каким кажешься, ты сумеешь заставить его поклясться именем Сета, что он отпустит тебя и Шанару. Он не посмеет нарушить такую клятву.
– Я мало знаю женщин, – сказал я, – но, похоже, все это ты устроила для своей собственной выгоды.
– Какой ты умный. Я хочу быть царицей, а не рабыней новой царицы Джунгаза.
Она отпустила мою руку, и я на цыпочках двинулся в сторону светлого пятна.
Стражник стоял, положив правую руку на меч и придерживая левой занавеску. Он был настолько поглощен тем, что представало его взору, что я с легкостью подобрался к нему незамеченным. Мне тоже было все хорошо видно. Ага Джунгаз сидел на троне, поглаживая ящерицу. Перед ним стояла Шанара.
Кто мог бы описать ее прекрасную девичью фигуру, ее несравненное лицо, ее глаза, похожие на драгоценные камни, равных которым не было ни в Туране, ни в Немедии, ни во всем мире? Шанара молча и гордо стояла перед эмиром, густые золотистые волосы падали ей на плечи. Ага Джунгаз что-то горячо объяснял ей.
Я не мог убить стражника, не дав ему шанса защититься, и поэтому тронул его за плечо. Он резко повернулся и мгновенно выхватил меч. Уклоняясь от клинка, я шагнул в сторону, вонзил острие меча стражнику в горло и переступил через упавшее тело.
– Ты будешь царицей Турана, Шанара, – говорил Джунгаз. – Я сделаю для тебя все, что пожелаешь.
– Я хочу, чтобы ты вернул меня домой, мой повелитель, – тихо, но твердо ответила Шанара.
– Я не смогу улыбаться, не смогу спать, если ты уйдешь. Подумай, Шанара…
В два прыжка я пересек зал. Шанара вскрикнула – не знаю, от радости или от страха. Из занавешенных ниш шагнули вооруженные стражники в доспехах. Однако я уже склонился над царственной особой. Мой меч касался его бороды у самого горла.
– Если шевельнешься, твое движение станет последним в этом мире, который ты оскверняешь своим присутствием, – угрожающе сказал я.
– Твоя жизнь в моих руках, – выпучив глаза и заикаясь, пробормотал он. – Мои стражники…
– Если хоть один из них посмеет приблизиться, ты этого уже не увидишь, – сказал я. – Эмир Ага Джунгаз, до меня дошли слухи о твоем вероломстве. Ты намерен подло убить меня и моих друзей. Откажись от своих планов. Поклянись именем Сета, что отпустишь нас и Шанару.
– Именем Сета? – взвизгнул он, глядя на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. – Люди трепещут перед подобной клятвой.
– Да, ибо ее невозможно нарушить, – сказал я. – Ты поклянешься именем Сета, что Шанара, мои товарищи и я сам в целости и сохранности покинем твои владения. Поклянись немедленно, иначе сам встретишься лицом к лицу с Сетом в его темном царстве. Мой меч жаждет вонзиться в твою шею.
Он начал было поднимать трясущиеся руки. Я придвинул меч ближе, коснувшись его мягкого горла.
– Клянусь, – простонал он.
– Клянись именем Сета, – снова приказал я. – И громко, так, чтобы все слышали.
– Хорошо, именем Сета. – Он повысил голос. – Клянусь именем Сета, что все вы – ты, Шанара, твои люди – свободно покинете пределы Турана. Что я отношусь к вам с уважением, как к посланникам союзника-короля, и позволяю вам вернуться домой.
– Именем Сета, – настойчиво повторил я.
– Я клянусь именем Сета, который слышит меня, – почти кричал он, – что вы можете беспрепятственно покинуть мои владения.
Я опустил меч, продолжая, однако, держать его наготове. Эмир хлопнул в ладоши. Стражники подошли ближе.
– Слушайте все, – дрожащим от ярости голосом произнес Джунгаз. – Будьте свидетелями. Я только что поклялся, что этот человек, пришедший из Немедии, может вернуться вместе со своими спутниками домой, и госпожа Шанара вместе с ним. – Голос его чуть не сорвался, когда он произносил это имя. – Я поклялся именем Сета и не могу отречься от своей клятвы. Ты, ты и ты – идите и объявите о моем решении всему Аграпуру.
Трое стражников поспешно вышли. Джунгаз, которому уже не угрожал мой меч, похоже, немного успокоился.
– Вечером мы устроим пир, и ты будешь почетным гостем за моим столом, – сказал он. – Завтра вас проводят до границы той же дорогой, которой вы пришли.
– Гор, ты настоящий мужчина, – прошептала Шанара. – Я уже устала надеяться, но я знала, что ты меня спасешь.
Я обнял ее за плечи и повел к выходу. Джунгаз беспомощно смотрел нам вслед.
Вернувшись в наш зал, я обнаружил своих людей в полном помрачении сознания, которое вряд ли могло быть вызвано обычным вином. Строго запретив тем, кто еще был в состоянии, продолжать пьянствовать, я растолкал Скорлу и еще двоих. С их помощью я поднял остальных и заставил их ходить взад-вперед и дышать полной грудью, пока в головах у них не прояснилось и они не стали двигаться более-менее уверенно. Вскоре появился Кондунду, объявив в обычной для него высокопарной манере, что Джунгаз приглашает нас на почетный пир.
Пиршество проходило в огромном зале, устланном коврами и увешанном гобеленами. Столы ломились от серебряных и золотых блюд. Джунгаз велел своим придворным и офицерам сесть бок о бок с чужестранцами, в честь которых устроен пир. Меня посадили в одном конце стола вместе с Шанарой, Джунгаз и Джари восседали на другом. По бокам расположились представители местной знати. Подали нежное мясо, сочных зажаренных птиц, сладкое печенье в форме звезд, цветов и полумесяцев. Джари грациозно шла вокруг стола, обнося гостей вином. Джунгаз поднялся, чтобы произнести тост.
– За наших гостей, – объявил он, – и за будущую дружбу между нашей страной и Немедией, страной Гарака.
Казалось, он говорил вполне искренне. Все выпили под одобрительные возгласы. Вновь наполняя мой кубок, Джари шепнула мне на ухо:
– Будь бдителен. Он все еще хочет завладеть Шанарой.
– Я это предвидел, – ответил я, улыбаясь, словно мы обменивались ничего не значащими замечаниями.
– Клятва вынуждает его обеспечить тебе безопасность до границы, но…
– Да, – сказал я. – Дальше его клятва не действует.
– Его дозорные собираются догнать вас в пустыне, и их будет в двадцать раз больше, чем твоих воинов. Они намерены забросать вас копьями и стрелами, оставить в живых лишь Шанару и доставить ее обратно Джунгазу.
– Так он думает, – сказал я. – Что ж, я тоже подумал.
Последовали новые тосты. Я поднялся и выпил за здоровье эмира и его народа и за наше благополучное возвращение домой. Джунгаз улыбался, глядя в свой кубок. Раб принес мне пиалу сладкого винограда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
