– Что вы хотите знать? – Кэрол была убеждена, что он не может заподозрить правду. Его беспокоит что-то другое.
По-прежнему мягко он сказал:
– Я с трудом поверил своему открытию, потому что вы всегда – за исключением нескольких последних дней – были образцом хорошо воспитанной леди.
– Я сделала или сказала что-то обидное для вас?
– Я не могу ответить на этот вопрос прежде, чем услышу ваше объяснение. Я знаю, что объяснение может быть самым невинным, Кэролайн, и собираюсь выслушать его без гнева и без обвинений в ваш адрес.
– О чем вы говорите? – Она села и немного отодвинулась от него, чтобы ее не отвлекало тепло его тела.
– Дорогая, – сказал он спокойно, – вы не девушка.
– О Боже! Неужели? Да, конечно. Вот почему вы остановились на секунду как раз посреди всего, да? Ах, что же вы должны обо мне думать! Я знаю, как важна для мужчины этого времени девственность невесты. Николас, – спросила она, задыхаясь, – значит ли это, что вы хотите разорвать помолвку?
– Это значит, что я хочу знать, что с вами случилось. Бывает, что девушка слишком много ездит верхом, это одно дело, но ведь вы никогда не увлекались лошадьми. Так что же, Кэролайн?
Теперь он тоже сидел и смотрел ей в лицо. Он не казался рассерженным, но Кэрол думала, что он страшно разочарован в своей невесте.
– Я не жду, что вы сохраните обо мне хорошее мнение после того, как я пришла сюда, отринув все правила поведения. Конечно, вы не захотите жениться на мне, узнав, что я… как бы это сказать? Была в употреблении? Это будет точное слово? – Она увидела, как он поморщился, услышав это грубое выражение.
– Просто расскажите, как это было. Я имею право знать и готов выслушать вас.
– Полагаю, вы обращаетесь со мной куда лучше, чем большинство мужчин в такой момент. И хватило же у меня глупости все разрушить и для себя, и для леди… – Она запнулась, глядя на него. Лицо у него побледнело, взгляд стал тяжелым. Когда она пошевелилась, чтобы отодвинуться, он схватил ее за руку и удержал.
– Ответьте на мой вопрос, Кэролайн. – Он держался так повелительно, что она сделала то, что он требовал. Она рассказала ему правду.
– Я думала, что он любит меня. Он говорил, что мы поженимся. Но потом наши обстоятельства изменились, и он меня бросил.
– Когда? Когда это произошло?
– Почти восемь лет назад.
– Восемь лет? Вам было всего шестнадцать! Вы же были еще девочкой! Кэролайн, куда же смотрели ваши родители? Как они это допустили? – Не получив ответа, он продолжал беспощадно холодным голосом:
– Как долго продолжались эти отношения?
– Это не были отношения, – воскликнула она, – это было только один раз. Все произошло очень быстро и не доставило мне никакого удовольствия. Честно говоря, мне было больно. Он ушел, а я осталась замаранной и оцепеневшей. После этого я не позволяла ему подойти ко мне. Но все же я надеялась, что он на мне женится. И еще я думала, что он любит меня, хотя он получил все, что хотел, не считаясь с моими чувствами. Некоторые девушки невероятно глупы, не так ли? – По ее лицу бежали слезы, но она не обращала на них внимания.
– Кто он? – Вопрос прозвучал так, словно Николас собирается убить этого человека. Во всяком случае, с этим проблем не будет.
– Его имя Роберт Драммонд, – ответила она. – Вы его не знаете.
– Сэр Роберт Драммонд? – Его голос стал жестче. – Я знаю о существовании этого человека, хотя некогда отказался от знакомства с ним.
– Нет, это невозможно! – Она охнула, испугавшись худшего. Даже после той ужасной ночи, когда Роберт так грубо лишил ее девственности, Кэрол думала, что у них не все кончено. Он исчез из ее жизни, когда о разорении ее отца стало всем известно, и она никогда больше не встречала его. Но воспоминание о нем не оставляло ее, где бы она ни была, воспоминание, похожее на неотвязную злобную тень.
– Счастье его, что он в прошлом году уехал из Англии, иначе я был бы обязан вызвать его.
– Уехал из Англии? – повторила она, удивляясь, что могло существовать два таких холодных, равнодушных человека, как Роберт Драммонд. И добавила с болью, накопившейся за все прошлые годы:
– Надеюсь, он попадет прямо в ад.
– По правде говоря, он эмигрировал в Америку, чтобы не драться на дуэли с одним разъяренным отцом. Насколько мне известно, дело было похоже на ваше, дорогая. Мне жаль, что с вами так дурно поступили, Кэролайн, и что семья так плохо оберегала вас. По-моему, ваши родители отчасти виноваты в том, что случилось.
– Я полагаю, теперь вы разорвете нашу помолвку, – прошептала она, глядя больше на свои руки, чем на его лицо. – Я знаю, что дворяне считают себя вправе требовать от невесты девственности, ведь они должны быть совершенно уверены, что их наследники действительно их дети.
Он поднял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя, хотя ей хотелось спрятать лицо – ее снедал стыд из-за того, что она оказалась хуже, чем он думал. Он долго молчал, глядя ей в глаза. Когда же он наконец заговорил, то сказал вовсе не то, чего она ожидала:
– Как могу я упрекать вас, если я только что сделал то же самое?
– Совсем не то же самое! – воскликнула Кэрол протестующе. – На этот раз я делала все не с отвращением, а с готовностью. Вы несколько раз давали мне возможность сказать «нет». Если бы я сказала «нет», вы остановились бы. И вы видели, что все это доставляет мне удовольствие. Это совершенно разные вещи, Николас.
– Теперь я понял, почему вы всегда были так холодны со мной и с другими. Не удивительно, что вы дожили до двадцати четырех лет, не получив ни одного предложения. Причина в том, что в глубине души вы не желали иметь дело с мужчинами – после того как ваше наивное доверие так трагически предали. Это почти чудо – что вы преодолели отвращение к этому акту, который не мог вам не показаться после того ужасного дня чем-то крайне грубым. Я никогда не забуду, что именно меня вы полюбили настолько, что поверили: я не причиню вам боли. – Он провел пальцем по ее щеке до уголка губ. – Теперь я многое понял, Кэролайн. Я хочу изменить условия нашего договора.
– Я знаю. Вы не хотите жениться на мне. – Она посмотрела ему в глаза несколько вызывающе. – Хорошо, Николас. Спасибо на добром слове, но это было не обязательно. Я согласна разорвать помолвку и не поднимать шума, так что никакого скандала не будет. Теперь я знаю, как важна для вас хорошая репутация. Однако, – продолжала Кэрол, пытаясь спасти хоть что-то от разгрома, который сама же и устроила, поддавшись глупой страсти, – однако я ставлю одно условие, соглашаясь на ваше желание. Обещайте мне, что вы все равно дадите Пенелопе приданое, чтобы она могла выйти за лорда Симмонса. Пенелопа не должна страдать за мои юношеские грехи. И я не хочу, чтобы она узнала об истинной причине нашего разрыва. Мы можем сказать ей, что пришли к нему по обоюдному согласию.
