— Забавно.
И вот, было это как раз накануне боев за освобождение Новороссийска, попался рядовой Ромашкин и на глаза самому генералу. Был с генералом Леселидзе его адъютант. Адъютант первым и заметил Ромашкина:
— Товарищ генерал, вот он, тот самый Ромашкин.
Посмотрел генерал — бравый солдат.
Заметил солдат генерала, подтянулся, перешел на строевой шаг, отдал, как полагается, честь.
«Хорош солдат, хорош», — подумал про себя генерал.
Ромашкин пошел дальше. Глянул генерал Леселидзе — ветка валяется впереди на пути у солдата. Смотрит генерал на ветку и вдруг неожиданно для себя начинает считать: «будет, не будет, будет, не будет».
Конечно, уверен генерал Леселидзе, что освободят войска Новороссийск, что будет наша победа. Все продумано, все подготовлено, все рассчитано. Чушь, ерунда, конечно, гадание, и все же считает. Был даже рад, когда выпало быть удаче.
Ударили войска с востока, ударили с Малой земли, с запада. Высадили морской десант прямо в Новороссийский порт. Ворвались, освободили Новороссийск.
После освобождения Новороссийска многие солдаты, офицеры и генералы были награждены орденами и медалями. Среди награжденных был и Ромашкин. За смелость в бою наградили Ромашкина. Однако остры на язык солдаты:
— За то, что верной ногой ступил, — вот за что награжден Ромашкин.
Верной ногой ступили солдаты на Новороссийскую землю. Твердой ногой, надежной.
«ГОЛУБАЯ ЛИНИЯ»
От Новороссийска и далее на север до самого Азовского моря, пересекая весь Таманский полуостров, тянулась сильно укрепленная полоса фашистской обороны. «Голубой линией» назвали ее фашисты.
Думали захватчики отсидеться здесь, за этой полосой, за «Голубой линией», считали, что она окажется неприступной для Советской Армии.
Голубая. Не впервые встречается подобное название в фашистской армии. Действовала когда-то у них под Ленинградом «Голубая дивизия». Несладко пришлось дивизии. Потрепали ее защитники Ленинграда. Пришлось дивизию снять с фронта. Шутили тогда ленинградцы — испарилась дивизия, как голубая мечта растаяла.
Оказался здесь, на Тамани, боец, сражавшийся до этого под Ленинградом. Он и рассказал другим про «Голубую дивизию». Рассказал и тут же:
— Закон одного цвета.
Другие о таком законе впервые слышат.
— Что такое?
— Какой закон?
— Закон одного цвета, — загадочно повторил боец.
«Голубая линия» действительно оказалась очень сильно укрепленной полосой в фашистской обороне Таманского полуострова. Одним из ее участков был город Новороссийск. Трудным боем он нашим войскам достался. Нелегко пришлось и в других местах. И все же не устояла фашистская «Голубая линия». Рухнула. Перешагнули ее солдаты. Перешагнули, дальше стали громить врага.
Встретился тут снова тот боец:
— Ну что, нет больше «Голубой линии»?
— Нет.
— Как, голубая мечта растаяла?
— Растаяла.
Напомнил он про фашистскую «Голубую дивизию», что была под Ленинградом:
— Невезучий, выходит, для фашистов голубой цвет. Вот вам и закон одного цвета.
Смеются солдаты:
— Верно.
— Ловко, считай, придумал!
Да только один боец стоял, стоял, и вдруг:
— Выше, браток, бери, выше.
Повернулись к нему другие.
— Выше, — повторил боец. — Может, и есть закон одного цвета. Да тут вовсе другой закон.
Сразу к нему солдаты:
— Какой же новый еще закон?
— Закон неизбежности, — произнес боец.
Все труднее, труднее в боях фашистам. Неизбежен их полный крах.
«КРИМГИЛЬДА» И «БРУНГИЛЬДА»
Ефрейтора Ефима Папаева прозвали Брунгильдой. Возмущался Папаев, протестовал.
Однако другие:
— Брунгильда! Брунгильда!
Брунгильда — это древнее немецкое женское имя.
И рядовой Овечкин протестовал. Прозвали его Кримгильдой. Кримгильда это тоже немецкое женское имя.
Почему же ефрейтор Папаев и рядовой Овечкин вдруг стали Брунгильдой и Кримгильдой?
Вот откуда пошли имена.
Бои на Северном Кавказе приближались к концу. Оставался в руках у фашистов лишь один Таманский полуостров. Ясно фашистам: не удержаться им здесь, на Тамани, пора уходить с Тамани. Составили фашистские штабы план планомерного отступления, назвали этот план «Кримгильда». Таманский полуостров с трех сторон окружен водой. С севера — Азовское море, с юга — Черное, напротив Таманского полуострова Керченский пролив. Через Керченский пролив и собирались фашисты уйти с Кавказа.
Назвали фашисты свой отход эвакуацией. Так и значилось в фашистских бумагах: медленная планомерная эвакуация. И рядом засекреченное ее название — «Кримгильда».
Однако недолго действовал план «Кримгильда». Стали советские войска наносить один за одним сокрушительные удары по врагу. Поняли фашистские генералы: медленная эвакуация может закончиться полным разгромом фашистских войск здесь, на Таманском полуострове. Заменили они срочно план «Кримгильда», то есть план медленной эвакуации, на другой, на план ускоренной эвакуации. Назвали его «Брунгильда».
Не спасла фашистов «Кримгильда». Не спасла и «Брунгильда». Нанесли советские армии и моряки Черноморского флота и Азовской военной флотилии сокрушительные удары по врагу. Побежали фашисты с Таманского полуострова.
После окончательного разгрома фашистских войск на Северном Кавказе, после полного освобождения Таманского полуострова во многих наших частях были устроены праздники. Был он и в части, в которой служили ефрейтор Папаев и рядовой Овечкин.
В программу праздника входили и спортивные состязания. Был бег на сто, на двести и на тысячу метров.
Стартовали солдаты на сто метров. Первым к финишу прибежал ефрейтор Папаев. Бежал он быстро-быстро, как говорят — только пятки сверкали. Смотрят солдаты, как быстро бежит Папаев. Кто-то сказал:
— Брунгильда!
И на двести метров Папаев прибежал первым, и на тысячу. Смеются солдаты:
— Брунгильда! Брунгильда!
А солдат Овечкин оказался бегуном неважным. Во всех трех забегах был на последнем месте.
Вот и прозвали его Кримгильдой.
Появилась в части у них Кримгильда. Появилась в части у них Брунгильда.
Хорошее настроение у солдат.
Посмеялись солдаты над своими товарищами. Оставили бегунов в покое. Снова стал ефрейтор Папаев — Папаевым, стал снова солдат Овечкин — Овечкиным.
Однако не забылась «Кримгильда», не забылась «Брунгильда». О том, как бежали фашисты с Кавказа, как добивали на Таманском полуострове наши войска фашистов, о «Кримгильде» и о «Брунгильде» ныне во многих научных трудах написано, ныне в военных академиях изучают.
Завершилось сражение за Кавказ. Разъехались к новым местам солдаты. Не закончен ратный солдатский труд. Новые битвы их ждут с фашистами.
Глава пятая
НАДЕЖНАЯ ИНТУИЦИЯ
ПЕРВЫЕ ЗАЛПЫ
Стояло лето 1943 года. Прошло два года с того дня, когда фашисты напали на нашу Родину.
Многое случилось и изменилось за эти два года. В тяжелых боях Советская Армия не только остановила наступление врагов, но и в упорных битвах под Москвой, а затем под Сталинградом одержала блистательные победы над фашизмом.
После поражения под Сталинградом фашисты откатились на многие километры на запад. В числе многих других городов советские войска освободили и город Курск. Здесь они глубоко врезались в фашистскую оборону. Образовался так называемый Курский выступ, Курская дуга.
Фашисты мечтали о реванше. Они хотели отомстить за поражение под Москвой и Сталинградом и все еще надеялись на новые победы.
5 июля 1943 года фашисты отдали приказ о новом наступлении. Началось одно из грандиозных сражений Великой Отечественной войны — великая Курская битва.
Июль. Короткая летняя ночь. Курская дуга. Не спят фашисты. На 3 часа утра назначено наступление. Отборные войска направлены сюда, под Курск. Лучшие солдаты. Лучшие офицеры и генералы. Лучшие танки, лучшие пушки. Самые быстроходные самолеты. Таков приказ Гитлера.
За тридцать минут до начала штурма начнут фашисты артиллерийскую атаку на советские позиции. Загрохочут пушки. Это будет в 2.30. Всковырнут снаряды советские позиции. Затем вперед устремятся танки. За ними пойдет пехота.
Притаились фашистские солдаты. Сигнала ждут. Нет-нет на часы посмотрят. Вот два часа ночи. Два пять. Два десять. Двадцать минут осталось. Два пятнадцать. Десять минут осталось. Десять минут и тогда…
И вдруг! Что такое?! Не могут понять солдаты, что же вокруг случилось. Не отсюда, не от них, не со стороны фашистских позиций, а оттуда, от русских, прорвав рассвет, огненным гневом ударили пушки. Все ближе, ближе катился смертельный вал. Вот подошел к окопам. Вот заплясал, закружил над окопами. Вот поднял землю к небу. Вот вновь металлом забил, как градом.
