— Что случилось? — вырвалось у нее. Хади неуверенно посмотрел на Тарика.
— Могли бы мы обсудить это наедине?
— Это касается меня напрямую. Ведь развод — та самая причина, по которой я нахожусь здесь, — повысила она голос. — Что произошло?
— Слухи, ваше высочество, — сказал Хади деликатно.
— Какие именно? — брови Тарика сошлись на переносице.
— Что вы и ваша жена жили под одной крышей.
Джейн бросила на Тарика полный смущения взгляд и тут же вспыхнула, вспомнив о страстных ночах, проведенных с ним в Азизе, под крышей дома Карима. Возможно, кто-нибудь заметил, как она возвращалась по утрам в свою комнату, выходя из его спальни?
— В Азизе у нас были две разные комнаты, — быстро уточнила Джейн. — Но почему это так важно?
— Нет, не в Азизе, — отозвался Хади. — В лагере бедуинов. Сказали, что вы были в одной палатке.
— И?! — вскричала возмущенная Джейн. — Мы женаты. И это вряд ли грех. Даже если мы жили в одной палатке, какое это имеет значение?
— Джейн…
— Что? — она развернулась к Тарику. — Что в этом такого?
— Это важно, — грустно отметил Тарик. Джейн замерла. Она в недоумении смотрела то на Тарика, то на Хади.
— Что происходит? Почему это так важно?
— Джейн, послушай…
— Нет, пусть скажет Хади.
Помощник выглядел весьма смущенным. Наконец он заговорил:
— Шахиня, дело в том, что по законам Заида… муж и жена могут развестись только в том случае, когда у них пять лет не было никаких отношений.
— Но у нас как раз этот случай и есть.
— Та ночь в пустыне аннулирует все пять лет.
— Что? — воскликнула Джейн. — Как это может быть?
— Все верно, — подтвердил Тарик. — Ночь, проведенная супругами под одной крышей, делает развод невозможным в Заиде.
— Но мы же в этой самой палатке даже не спали вместе!
Хади закашлялся от смущения.
— Тогда проблема решена. Вам всего лишь надо будет в суде открыто заявить о том, что у вас с шейхом… не было никаких… — он снова прокашлялся, — сексуальных отношений за эти пять лет.
Ужас объял Джейн. Как она может поклясться в этом под присягой, ведь это неправда! Она заморгала, растерянно уставившись на Тарика. Его лицо было подобно каменному изваянию.
— Хади, можете идти, спасибо, — сказал Тарик.
— Спасибо, ваше высочество, — Хади поклонился и задом попятился к дверям. — Эмир огорчится, когда узнает, что развод в процессе. Он возлагал большие надежды на поездку в пустыню.
— Ты же не расскажешь ему о разводе, — предостерег Тарик, сверкая глазами.
Когда дверь за помощником закрылась, Джейн повернулась к мужу.
— Ты все это знал?
Тарик медленно кивнул.
Она вспомнила ту ночь в пустыне, а потом, следом, ночи, проведенные в его постели. Значит, эмиру уже лучше? И Тарик знал об этом. Но как он поступил с ней? Неужели специально все подстроил?
И любовью с ней занимался по той же причине.
— Джейн…
— Помолчи. Я думаю.
— Джейн, не делай поспешных выводов.
— Ты все запланировал, — прошипела Джейн. — Ты хотел, чтобы я осталась в Заиде.
— Как бы я мог это запланировать?
— Так хотел твой отец, а ты всегда делаешь то, что он хочет. Ты всего лишь марионетка в его руках, Тарик.
Его глаза блеснули.
— Думай, что говоришь, женщина. Ты полагаешь, мне нужна женщина, которая ненавидит пустыню?
— Но я уже начинала ее любить и…
Тарик прервал ее вопросом:
— Зачем мне нужна жена, которой я не смогу доверять?
Джейн с отвращением фыркнула.
— Опять эти двойные стандарты. Это тебя каждый день окружают соблазны, и какие требования ты предъявляешь мне? На каком основании ты подозреваешь меня в измене?
— Я верю своему отцу, его слову. Он видел, как ты целовалась с Роджером, собственными глазами! В библиотеке!
— Какая-то чушь.
Тарик выглядел измученным.
— Как я могу не доверять собственному отцу? Он человек чести, эмир Заида!
— А я — твоя жена! Ребенок, которого я тогда носила под сердцем, был твоим.
— Нет, это неправда, — он покрутил головой. — Мой отец никогда не лжет. Он сказал мне, что это был ребенок Роджера.
— Так значит, по-твоему, лгу я?
Тарик посмотрел на нее давящим взглядом.
— Ребенка больше нет. Так что нечего и обсуждать.
— Кроме развода. — Она тяжело вздохнула. — Теперь я снова должна пять лет ждать, находясь в браке, который мне не нужен. Но тебе не удастся задержать меня. Даже если не получу развод, я не останусь.
— Но пока что мой отец не умер, — напомнил он ей.
— И месяц еще не истек. Но после — знай, что ты не подойдешь ко мне все эти пять лет.
— А если я не могу тебе этого обещать, дорогая? — во взгляде Тарика плескалась боль.
Джейн в полном недоумении воззрилась на него.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Джейн никак не могла успокоиться после этого разговора. Она решила пойти в питомник навестить Хейтэм, молодую соколиху, с которой уже успела подружиться.
Сомнения одолевали ее. Ну как, как могла она допустить к себе Тарика там, в Азизе? Чем она думала вместо головы? Она же приехала в Заид не для этого. И вот теперь… согрешила с собственным мужем, виданное ли дело?
Джейн с досадой пнула камень, валявшийся на дорожке. Господи, ей придется ждать еще долгие пять лет прежде, чем разрешат развод. Но воспоминания о поцелуях Тарика, о его руках, скользящих по ее телу, — все это вспышкой пронеслось у нее в мозгу. Образы, как картинки в калейдоскопе, мелькали в голове. Вот Тарик пьет кофе и смеется. Вот Тарик ласкает ее, а его золотистые глаза горят огнем…
А она точно хочет развода? Но как жить с человеком, который не доверяет ей? И потом, она же планировала начать новую жизнь в Окленде, так неужели надо все это бросить и вернуться в Заид? Да и пожелает ли Тарик видеть ее здесь?
Неожиданно Джейн развернулась и наткнулась взглядом на Тарика.
Он стоял перед пустой клеткой Нуры, такой высокий и суровый, даже в этой своей светлой одежде. Нура сидела у него на руке, перья ее топорщились в терпеливом ожидании, а голова повернулась на звук шагов Джейн.
— Ты говорила, что хочешь научиться общаться с птицами? — проговорил Тарик. — Ну так вот, я готов тебе показать. Мы с Нурой идем сейчас на прогулку. Хочешь присоединиться к нам?
Джейн кивнула, хотя отлично понимала, что, когда она вернется в Окленд, ей придется отказаться от этой идеи. Это был еще один мираж. Иллюзия. Как и ее брак с Тариком.
Они вышли на ровную площадку, располагающуюся сразу за питомником и окруженную живой изгородью и пальмовыми деревьями.
