боишься, Веснушка? Меня? Смешно же…
- Веня… Я…
Она сделала шаг назад, обняла себя руками, словно защититься хотела. От него.
- Красивая стала, - высказался Черный. Ну не удержался. Реально красивая. Так что не комплимент ни разу. Она и тогда, в школе была красивая, а сейчас… Сейчас просто охренительная. Чистая и колкая, как звезда. И такая же недоступная.
Даже странно. Звезда в его власти. В его лапах. Чудеса.
Как не соблазниться? Не потрогать? Никак.
Оказаться ближе было совсем легко.
Она смотрела, задрав подбородок, внимательно и напряженно. Не говорила уже ничего, наверно, понимая, что смысла никакого.
Черный положил руки на острые плечики, повел вниз. Пальто черное с шелестом слетело на пол.
- Веня… Ты понимаешь, я…
Тихо, Веснушка, тихо… Конечно, он понимал. Конечно. Наверно. Или нет.
Лена переводила взгляд с его пальцев на своих плечах к глазам и обратно. В Черный не торопился.
Успеется все.
Поражался, насколько они теперь в разных весовых.
Тогда в школе они были примерно одного роста. Ну, может, он чуть выше.
Сейчас он был не просто выше. Он был намного выше. На голову. Или больше даже? Ее аккуратный носик как раз упирался ему грудь. Хрупкая, тонкая, красивая. Губы пухлые, опять накрасила в темный.
Черный наклонился и лизнул помаду. И тут же, мгновенно одурев, всосал нижнюю подрагивающую губу в рот, прикусил. Не сильно, но чувствительно.
Веснушка застонала, уперлась ладошками ему в плечи. Отталкивая? Поощряя?
Не понять. Да и не надо.
Черный засопел, сжал руки, притягивая ближе. Вжимая в себя, в свое твердое во всех местах тело.
И усиливая напор.
Веснушка, прямо как вчера, возле ринга, обмякла в его лапах, уцепилась за отвороты куртки и раскрыла губки, приглашая.
И Черный был бы полным дураком, если б не воспользовался приглашением.
Приподнял , перехватил под ягодицы, посадил на бедра себе.
- Ах!
Лена неуверенно взмахнула руками, но упасть ей никто не дал, Черный прижал к себе сильнее , не прекращая целовать, улетая от ее вкуса, запаха, податливости такой естественной и нужной, словно она только его ждала, только под него была сделана! Исключительно!
Конечно, она не скучала там, в своих Европах! Естественно, с такой-то внешностью! С таким темпераментом!
Но сейчас, в этот конкретный момент, его Веснушка принадлежала только ему. Исключительно.
И у нее, конечно, по этому поводу могли быть мысли. И она их вполне могла думать.
Но на этом все.
В конце концов, он не железный. Сама виновата. Нахер было приезжать…
До матраса расстояние долгих четыре шага, которые Черный преодолел практически бегом.
Первый их раз, конечно, не особо романтичный, но всяко лучше, чем у стены рядом с рингом.
Так что вполне романтика от не самого романтичного парня на свете. Цени, Веснушка!
Только с тобой так!
И вообще, раньше тут ни одной женщины не было.
Но Веснушка – это не какая-то ринг-герл, с которыми Черный обычно сбрасывал напряжение.
Это…
Это Веснушка.
Она резко и взволнованно выдохнула, когда он опрокинул ее на матрас и встал на колени, нависнув немного и притормозив, чтоб стянуть куртку и джемпер.
Раскрыла рот, забавно сделав колечко пухлыми губками с размазанной помадой, разглядывая его голый торс.
Черный усмехнулся. Поиграл немного на благодарную публику мышцой. Он знал, что девчонки от его тела текут. И тут прямо грех было не воспользоваться.
- Какой ты… - выдохнула она восхищенно, - красивый… Можно?
Чего именно можно? Черный удивленно замер.
Веснушка села, завороженно разглядывая контуры его татуировок, а потом начала водить пальчиками по рисункам, отслеживая вязь.
Черный, млея от мягких, осторожных прикосновений, только улыбнулся.
- Да хоть облизывай.
От одной только фантазии про то, как Веснушка облизывает его грудь, исследуя татухи, в паху стало еще тяжелее, прям каменно. Потом обязательно все будет. Потом, чуть-чуть попозже.
Веснушка , похоже, даже не услышала его, продолжая водить пальчиками по голой груди.
- Это бы… Нарисовать… - шептала она, рассматривая его сияющими глазами.
Без прежнего напряжения и страха.
Черный этим с удовольствием воспользовался, чтоб мягко расстегнуть блузку на груди, восхищенно замереть, разглядывая небольшую красивую грудь в простом черном белье, а потом дернуть темную ткань с плеч.
На этом рывке Веснушка пришла в себя от эстетического восторга и стыдливо попыталась соединить полы рубашки.
Но Черный не оценил маневра. Толкнул ее на матрас, навалился сверху, поймав и прижав одной рукой непослушные запястья, второй щедро сжал грудь прямо через бельё.
Ух, какой кайф! Прямо идеально ведь! Идеально!
- Ты – идеальная, слышишь, Веснушка? - прохрипел прямо в губы, перед тем, как опять надолго лишить её права голоса, - для меня идеальная.
В этот раз целовал он ее грязно. Без вариантов не подчиниться. Вылизывая горячий рот жестким языком, заставляя отвечать.
Веснушка пару раз дернулась беспомощно, сжала кулачки, прогнула спину, прижимаясь в нему голым животом. Кожа к коже.
Идеально. Идеально, сука!
Черный провел шершавыми пальцами по нежной коже живота, ниже, к поясу джинсов, рванул застежку. Веснушка слабо и жалобно застонала под его напором. Опять дернула руками, словно вырваться хотела.
Но поздно ведь уже, поздно, Веснушка…
Раньше надо было. До первого поцелуя возле ринга. Или еще раньше, до того, как самолет села.
Черный переключился на шею, одновременно орудуя пальцами в трусиках Лены.
Мокрая. Хочет его! Кайф!
Джинсы – долой!
- Веня… Веня… - задыхалась она под ним, пытаясь оттолкнуть уже отпущенными на свободу руками, - Веня, пожалуйста…
Пожалуйста что, Веснушка? Быстрее? Медленнее? Грубее? Как?
- Веня… Стой!
Нежная Принцесса и Черный
