и она сама попросит меня об этом.
– Просто слова, так не пойдет, – покачал головой Кайл. – Давай заключим сделку. Как насчет ста долларов?
– Какие условия? – спросила Одри, заставив меня удивленно взглянуть на нее.
– Пусть Блейк переспит с ней, – затем он обратился ко мне, – ну не знаю, до конца ноября.
Я усмехнулся.
– Мне не десять лет Кайл, я не буду с тобой спорить, и заниматься подобной ерундой.
Кайл фыркнул и покачал головой.
– Струсил, Блейк?
– Пытаешься взять меня на слабо? Я давно не введусь на такие приемчики.
Дикарка относилась к сложному типу девушек. Она строила из себя недотрогу. Однако в ту ночь в ее глазах плескались желание и похоть. Она поддастся, но на это нужно время. Думаю, до конца ноября я и управлюсь.
Но спорить с Кайлом я все равно не собирался, и дело вовсе не в страхе проиграть. Просто мне не нужно ничего и никому доказывать. Так поступают только слабые люди неуверенные в себе, вроде Кайла, а я к таким себя не причислял.
– Все понятно, ты струсил, – усмехнулся он.
– Называй, как хочешь, мне нет до этого дела.
– А может ты запал на нее? – насмешливо спросил Эрик.
– Не неси ерунды! – ответил я.
Одри подхватила мысль Эрика, раздражая меня этим еще больше.
– После ресторана ты сам не свой, всю неделю не в настроении, Блейк. Скажи, что это не из-за нее, – выдала она, нахмурив тонкие брови. – Ты ведь никогда не был с «такими».
Если Одри решила, что мое настроение может испортиться из-за какой-то девки, то она точно была не в себе.
– Какими «такими»? – недовольно переспросил Кайл.
– С прислугой, – брезгливо скривила губы она и повернулась к нему лицом. Глаза Одри горели недобрым огнем.
Чего она так взъелась на Кайла, я не понимал.
– Это больше похоже на тебя, Кайл. Девочки, приносящие полотенца, напитки, подающие тебе ракетки на корте, – усмехнулась она. – Вы с твоим отцом так похожи в этом. Любите бедняжек из низших слоев общества.
Девушка, ради которой отец Кайла ушел из семьи, работала в элитном теннисном клубе. Для Кайла это было ударом в живот, второй удар он получал сейчас от Одри.
Светлая кожа на его лице и шее стала покрываться красными пятнами. Не в силах вынести ядовитые речи брюнетки, он вскочил со своего места и дернулся в ее сторону. Мне казалось, что он хочет ее ударить. И я уже всерьез собирался утихомирить друга. Какой бы стервой она не была, Одри все же девушка.
– Закрой пасть! Забыла, что сама вылезла из подобных слоев? – заорал он, тяжело дыша.
Губы Одри изогнулись в удовлетворенной улыбке. Она расправила плечи, словно разминаясь перед большой битвой и плавным движением руки, откинула темные пряди волос от лица.
– Зато мне не приходилось ложиться под богатых, старых и женатых мужиков, чтобы стать той кто я есть сейчас, – спокойно ответила она, пожав плечами.
– Кому ты рассказываешь, все мы знаем, как вы, модели, становитесь востребованными, – засмеялся Кайл, однако смех его был ненастоящим, словно он специально выдавливал его из себя, в надежде позлить Одри.
Концерт затягивался, а у меня совсем не было настроения, чтобы оставаться здесь, как не было и терпения, чтобы слушать эту херню.
– Я домой.
Три пары глаз удивленно уставились на меня и на секунду забыли о своих разногласиях. Обычно я не покидал вечеринку в середине вечера, вернее ночи.
– Ты чего, мужик? – непонимающе спросил Эрик.
– У меня есть дела поинтереснее, чем всю ночь слушать ссоры этих двоих.
Одри подскочила на ноги и направилась ко мне.
– Блейк, не уходи.
– Я уже ушел, пора баиньки, – бросил я, и не оборачиваясь, направился к лестнице.
На первом этаже у барной стойки скучала симпатичная блондинка. Заметив меня, ее губы изогнулись в приветливой и одновременно загадочной улыбке, словно она могла мне что-то предложить. В другой вечер, возможно, мы повеселились бы в номере отеля, но не сегодня.
Развернувшись, я направился к выходу и почти дошел до дверей, но почувствовал, как моего плеча коснулась чья-то рука. Может, блондинка решила попытать свой шанс?
Но за спиной стояла не она.
Это была Одри.
Переминаясь с ноги на ногу, девушка молча смотрела на меня.
– Чего тебе? – грубо спросил я.
Она быстро заморгала и провела кончиком языка по верхней губе.
– Блейк, ты не отвезешь меня домой?
Одри схватил меня за руку. Очень смело и по-собственнически. Словно я что-то должен был ей. Словно был ее родственником.
Взглянув на ее пальцы, которые она тщетно пыталась обернуть вокруг моего предплечья, я нахмурился.
– Я же не на машине.
В ее глазах мелькнуло что-то, что я не мог прочесть. Она сдавливала мое предплечье, и я небрежно откинул ее руку от себя.
– Точно, – ответила она. – Может, тогда, ты мог бы поехать со мной?
– Одри, я что, похож на извозчика?
Ее глаза забегали, а щеки стали красными.
– Нет, – резко выдала она, затем, пригладив волосы, продолжила, – я просто подумала, что мы бы могли…
– Возьми такси, у меня нет на это времени, – отмахнулся я и направился домой, оставляя Одри позади.
***
Новое утро огорчило погодой: темные тучи свинцовым одеялом нависли над городом, закрывая все светлые участки неба. Ни одного просвета, кромешная тьма.
Из пентхауса я вышел без зонта, и это было опрометчивым решением. Пока Лукас вез меня в ресторан, где у нас была запланирована встреча, в планшете я пытался прикинуть варианты, которые могу предложить заказчику. Наш потенциальный клиент говорил, что собирается строить здание в Бруклине – многоквартирный дом. Я не очень любил заниматься проектировкой домов, меня больше привлекало строительство общественных зданий. Но отец никогда не отказывался от проектов. Он готов был брать их все. И дело совсем не в деньгах, просто его компания не отказывала заказчикам, если это, конечно, не противоречило личным принципам отца.
На дорогах были большие пробки, поэтому я опоздал на встречу, и когда появился в ресторане, отец уже обсуждал детали сделки с заказчиком.
Я поздоровался с ними обоими и занял свободный стул. Взгляд отца говорил о многом, но если обобщить: он был мною недоволен. Ну, что ж, по крайней мере, в опоздании не было моей вины, винить нужно загруженность дорог.
Перед отцом лежал телефон, а рядом находились ключи. Взгляд зацепился за брелок в форме ромба. Посредине красовалась надпись «Брайтхорн», а под надписью была выбита гора. Гора, которую делили Швейцария и Италия. Гора, которую я так и не увидел вживую.
– Блейк давай! –
