А мгновение спустя Снейп прихватил его губу, скользнул по ней языком, откровенно изучая сладкий изгиб, и глаза Гарри распахнулись: больше всего происходящее напоминало бред. Вместо того чтобы жестоко удерживать, пальцы профессора ласкали его волосы, осторожно пресекая попытку высвободиться, а поцелуй был полон невысказанного сожаления. Юноша отрывисто вздохнул, зная, что сопротивление бесполезно, как знал и то, что должен протестовать, иначе Лорд заподозрит неладное, но нежданная ласка сбила его с толку. Не понимая, что делает, Гарри неуверенно приоткрыл губы в немом приглашении, и это не ускользнуло от профессора:
- Сопротивляйся, Поттер, мать твою, - беззвучно прошептали его губы, но юноша уже мало что соображал: ладонь Снейпа спустилась к его ягодицам, Гарри оказался прижат к зельевару так плотно, что их бедра соприкасались, а в голове царил полный кавардак. Его еще никто так не целовал. Поцелуй с Чжоу вообще можно не брать в расчет: он был не настоящим, это юноша понял только теперь. От нежданной близости все ощущения обострились, он уже не отдавал себе отчета, где находится, и едва не застонал, таким приятным оказалось соприкосновение губ. Словно почувствовав состояние юноши, Снейп мгновенно углубил поцелуй, скользнув языком в его рот и заглушая готовый вырваться стон, а через миг Гарри испытал резкую боль, мигом приведшую его в себя. Укушенная губа засаднила, во рту появился солоноватый привкус крови, Гарри вскрикнул и рванулся назад, оттолкнув Снейпа, тут же разжавшего хватку:
- Мерзавец, - совершенно искренне выкрикнул он, забыв, где находится, и что его собственная жизнь висит на волоске. Он даже не сообразил, на что больше злится: на то, что Снейп воспользовался случаем, и силой поцеловал его, или на болезненный укус, вернувший его к действительности.
- Сколько пафоса, Поттер, - насмешливо отозвался Снейп, и Гарри резко вскинул руку, проведя пальцами по губам, словно желая стереть следы странной ласки. Видимо, такой реакции и ждал от него Лорд, потому что на отвратительном лице Волдеморта заиграла самодовольная ухмылка:
- О, наш друг пришел в себя, - резюмировал он, но Гарри не успел пополнить список уже совершенных глупостей: его взгляд, бессмысленно блуждающий по залу, выхватил из череды ненавистных лиц знакомое, и вся ярость юноши сконцентрировалась на одном-единственном человеке: в дверях стоял Драко Малфой.
- Мразь, - прошипел он, стискивая кулаки и оказавшись на той самой грани, за которой начинается неконтролируемая истерика. - Мразь! Выродок!
Гарри задыхался от досады и стыда, поняв, что свидетелем его жалкого положения оказался именно слизеринский гаденыш, но голос Лорда поумерил его пыл:
- Юный Малфой? И снова без существенного повода? - холодно произнес Волдеморт, словно и не было никакого спектакля с участием Гарри Поттера в роли униженной жертвы, а события развивались по заранее намеченному сценарию.
Поняв, что его заметили, Малфой сделал шаг вперед, не скрывая охватившей его радости, и подобострастно поклонился:
- Простите, мой Лорд, что нарушил ваше уединение, - слова слизеринца отдавали злорадством, но проявить свою радость во всей красе он не решался. - Я лишь мечтал увидеть минуту вашего торжества!
- Умный мальчик, верно подбираешь оправдания своему неуместному появлению… - Волдеморт покровительственно улыбнулся и шевельнул рукой, подзывая Малфоя:
- Прекрасный образец повиновения, - добавил он, едва юноша приблизился. - Но не тогда, когда нужно.
- Я сожалею, мой Лорд… - на лице Малфоя промелькнуло опасение, но сам он держался неплохо, даже понимая, что ситуация явно вышла из-под контроля.
- Твое высокомерие невероятно раздражает. Полагаю, Люциус слишком мало времени уделял воспитанию своего отпрыска.
Лорд медленно достал палочку, и Гарри понял, что Малфой все-таки ухитрился навлечь на себя гнев Волдеморта.
- Господин, я не виноват! - с лица Малфоя мигом слетела маска высокомерия, как и выражение триумфа, словно заслуга в поражении Гарри Поттера принадлежала непосредственно ему. Слизеринец сжался, расширившимися от страха глазами наблюдая за движением руки Лорда, сжимавшей палочку, и вдруг упал на колени:
- Я не виноват, - забормотал он, - мне передали, что вы желали меня видеть, и я не осмелился заставлять вас ждать! Все, что я сделал, это исполнил ваше повеление, мой Лорд!
Малфой был так жалок, что Гарри скривился в презрении, затмившем даже испытываемую ярость.
- И кто же передал тебе приказ, которого я не отдавал? - палочка Волдеморта была нацелена на Малфоя, и Гарри впервые в жизни пожелал, чтобы сейчас Лорд произнес пыточное проклятье. Он все еще дрожал после пережитого, гнев мешался со смущением и досадой на самого себя, и в результате юноша оказался во власти гремучего коктейля из этих эмоций. Гарри и не предполагал, что видеть, как один ненавистный враг унижает другого, будет так приятно, и не собирался испытывать по этому поводу угрызений совести.
Малфой панически огляделся и вдруг вскинул дрожащую руку, указывая на ближайшего мага, не без удовольствия наблюдавшего за происходящим:
- Он! Он передал мне ваше повеление, - истеричным голосом завопил Малфой.
Лорд обернулся так быстро, что Гарри не уловил его движения, а потом события стали разворачиваться с пугающей скоростью, позволяя отмечать лишь короткие эпизоды. Упивающийся, оказавшийся под прицелом палочки Лорда, побледнел, отрицательно замотав головой и отшатнувшись, Малфой зачем-то сорвал с пальца перстень, до крови рассадив кожу на указательном пальце, и швырнул кольцо в Поттера, Снейп, кажется, разобравшийся в происходящем быстрее остальных, метнулся наперерез, ладонь Гарри, непроизвольно выставленная перед собой, защищая лицо от летящего в него предмета, почти коснулась перстня, но яркий луч, вырвавшийся из палочки Лорда, разнес кольцо на мелкие осколки. Гарри едва успел заслониться, Малфой вскочил, но «круцио» Волдеморта отбросило его обратно на пол. Слизеринец забился, хрипя сквозь сжатые зубы, Снейп, белый, как полотно, незаметно оттеснил ничего не соображающего Поттера в сторону, но Лорду не было не до них дела:
- Жалкий предатель, - прошипел он, когда заклятье перестало действовать. - Трусливый недоумок! Даже портключ не смог использовать по назначению, малфоевский выродок!
Новое проклятье вырвало душераздирающий крик у едва пришедшего в себя Малфоя, он выгнулся в агонии, в кровь кусая губы, и от этого вопля у Гарри волосы едва не встали дыбом. Юноша полными ужаса глазами наблюдал за мучениями слизеринца, а тот мог лишь беззвучно скалиться, потому что дыхание перехватило от боли, и в его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. Страшнее же всего было то, что происходящее больше не нарушал ни один звук, кроме хрипов Малфоя: если бы Лорд позволил своим приспешникам вдоволь поглумиться, наслаждаясь муками беспомощной жертвы, наверное, это было бы не так страшно. Но Волдеморт не позволял себе выглядеть жалко и делал то, что считал нужным: предатель получал по заслугам без излишнего пафоса и надежды на сострадание.
