Это ты владеешь всеми моими мыслями, хотелось сказать Глэдис, но она понимала, что не должна это говорить. Если бы он знал, как ей хотелось отбросить прочь все свои сомнения, наплевать на опасения и разумные доводы и хотя бы раз в жизни целиком отдаться во власть чувств и эмоций, быть искренней и открытой! Но решится ли она? Осмелится ли?
Она молчала, не зная, что сказать, а он, доев свою порцию, как и обещал миссис Окли, поднялся из-за стола.
– Кофе я пить не буду, поднимусь к себе приму душ. А ты подумай о том, что я сказал, хорошо?
Глэдис молча кивнула, а он неожиданно наклонился над столом и, приподняв ее лицо за подбородок, запечатлел на губах легкий поцелуй, от которого по всему ее телу разбежалось приятное покалывание, а конечности словно онемели.
– Вот и умница. – Он ослепительно улыбнулся и стремительным шагом вышел из столовой, оставив Глэдис ошеломленно смотреть ему вслед.
Аппетит у нее совсем пропал, но она не могла уйти из-за стола и обидеть миссис Окли. Однако вскоре вернувшаяся экономка воздержалась от комментариев, увидев нетронутую еду. Молча собрав тарелки, она сказала:
– Я вымою посуду и уйду, мисс Рейли. Сегодня у меня свободный вечер, я уже говорила с мистером Гамильтоном, и он сказал, чтобы я все приготовила и оставила, а вы сами подогреете и подадите на кухне.
– Да? – Глэдис постаралась не выразить удивления. – А, конечно-конечно, миссис Окли. Большое спасибо.
Миссис Окли кивнула.
– Может, хотите чего-нибудь другого? У меня с завтрака булочки остались.
– Спасибо, не беспокойтесь, ничего не нужно. Все очень вкусно, но, боюсь, я не успела проголодаться. – Она встала. – Давайте я помогу вам все унести.
Миссис Окли покачала головой.
– Вы слишком много сидите взаперти, вот что я скажу. Все работаете не покладая рук. Уж не обессудьте, что я вмешиваюсь не в свое дело, но у меня прямо душа болит, глядя на вас: такая бледненькая и худенькая, беда прямо. Вам бы больше на воздухе бывать да отдыхать. Еще наработаетесь за свою жизнь, точно вам говорю. А молодость пролетит – и глазом моргнуть не успеете. Так что, работа работой, но и про отдых забывать не нужно.
– Вы совершенно правы, – улыбнулась Глэдис. – Я непременно воспользуюсь вашим советом, миссис Окли, и постараюсь побольше отдыхать и бывать на свежем воздухе.
Пожилая женщина просияла.
– Вот и славно, вот и правильно. А то где это видано, чтобы молодая красивая девушка целыми днями сидела одна взаперти, будто какая-то отшельница. – Миссис Окли взяла поднос с грязной посудой и, бормоча что-то еще себе под нос, удалилась.
Глэдис поднялась к себе и оделась потеплее, решив немного погулять по саду или, быть может, спуститься к озеру и побродить по берегу. Миссис Окли совершенно права: свежий воздух ей необходим. К тому же во время прогулки она сможет поразмыслить над словами Джереми и его предложением. Проходя по коридору мимо его комнаты, она услышала шум воды в ванной. По-видимому, он принимает душ, решила она и, мысленно представив его загорелое мускулистое обнаженное тело под струями воды, почувствовала сладкую тянущую боль внизу живота. О господи!
Глэдис вышла из дома и по тропинке, петлявшей между холмов, спустилась к озеру и стала бродить вдоль берега, мучительно размышляя над тем, как ей быть, как вести себя с Джереми. С одной стороны, она хотела его видеть, быть с ним, узнать его поближе, но с другой… С другой – боялась дать волю чувствам, прекрасно зная, к чему это приведет. Она боялась не его – нет, Глэдис была уверена, что он не сделает ничего без ее согласия, – она боялась себя. Она знала, что не сможет устоять перед его несокрушимым обаянием, не сможет побороть свое влечение к нему. И как бы горячо в глубине души она ни жаждала этого, все же понимала, насколько это опасно. Что будет, когда все закончится и придет время расставания?
Так и не придя к определенному решению, Глэдис примерно через час вернулась домой и, войдя в холл, увидела, что дверь в библиотеку открыта. Обычно она была закрыта. Вечера она всегда проводила в той маленькой, уютной гостиной, куда Джереми принес ее в первый вечер, когда она упала в обморок. Узнав, что Глэдис остается, миссис Окли открыла и привела в порядок несколько комнат, в том числе и кабинет Джеффри, поэтому библиотекой, которая в ее представлении была связана с Джереми, Глэдис пользовалась редко.
Повинуясь любопытству, она тихо подошла к двери и замерла, увидев у окна Джереми, который не отрываясь смотрел на запущенный сад. Он стоял к ней вполоборота, засунув руки в карманы брюк, и выражение его лица казалось задумчивым и немного печальным. Интересно, о чем он думает? Вспоминает детство? Время, прожитое здесь, в этом доме? Сожалеет о том, что все здесь пришло в упадок?
Глэдис хотела было потихоньку ретироваться, не желая нарушать его уединение, но, словно почувствовав ее взгляд, он повернулся, и их глаза встретились: его черные и непроницаемые, и ее, широко открытые и неуверенные.
– Ну как прогулялась? – поинтересовался он.
– Спасибо, хорошо, – отозвалась она.
– Должно быть, это так, потому что ты выглядишь посвежевшей.
Глэдис и сама отметила, что физически чувствует себя гораздо лучше, чего нельзя сказать о ее душевном состоянии.
– Извини, если помешала тебе, я не хотела…
– Ты и не помешала. Я просто размышлял кое о чем. А ты? Чем собираешься сейчас заняться?
– Думаю… пойду немного поработаю. Кое-какие идеи пришли мне в голову, пока я гуляла, надо их записать, пока не улетучились, – солгала она. Во время прогулки она не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме Джереми и своей дилеммы.
– Что ж, это разумно. – Он оттолкнулся от подоконника и неторопливо направился к ней, не отпуская ее взгляда, словно гипнотизируя.
Глэдис и чувствовала себя загипнотизированной, не в силах оторвать глаз от его мужественной красоты, излучающей какой-то животный магнетизм. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая полоску смуглой кожи, поросшей черными волосками. Под тонкой тканью отчетливо прорисовывалось твердое мускулистое тело. Когда он остановился в полушаге от нее, Глэдис ощутила его мужской, мускусный запах, который действовал на нее как афродизиак. Ее зрачки расширились и потемнели, а грудь набухла и затвердела. Как хорошо, промелькнуло у нее в голове, что на ней так много одежды и он не видит этого явного свидетельства ее желания.
– Сандра не давала о себе знать? – спросил Джереми.
Глэдис покачала головой.
– Нет.
– Стерва! – бросил он, и Глэдис мысленно согласилась с ним: похоже, Сандре все равно, что тут с ней происходит. Ее интересует только одна персона на свете – она сама. – Отправить ягненка в логово волка и даже не поинтересоваться, жив ли он еще!
