Стоило автомобилю Черкасова скрыться из виду, я рухнула на кровать, стараясь не обращать внимания на то, что постельное бельё сохраняет запах его одеколона. Пытаюсь уснуть, но это получается с трудом.
- Как уехал?
- Его машины давно нет, сосед говорит, что около пяти наш гость вылетел из двора, сел за руль и куда-то умчался.
- Так парни собирались на рыбалку?
- Да Женька спит, как сурок, а Колька тоже где-то с девчонками загулял.
Я уже пять минут как не сплю, а слышу разговор в коридоре, мама и Анюта совершенно не парятся тем, что кто-то в этом доме ещё спит. И пусть на часах всего восемь, но могу же я хотя бы до девяти поспать?
- Чей телефон трезвонит? – кричит мама из кухни, хлопая холодильником, да так, что я слышу все её передвижения.
- Риткин, какой-то Бигбосс 2, - кричит в ответ сестра, слышен какой-то стук, а потом дверь в спальню распахивается, а на пороге появляется Виола с моим мобильным телефоном.
- Там тебе какой-то босс звонит, - улыбается племяшка, читая на экране подпись.
- Спасибо, малыш.
Пока то, да сё, входящий звонок прерывается. А я смотрю на потемневший экран телефона и медленно схожу с ума. Да что такого нужно Александру Валентиновичу, что звонит в такую рань? Может Черкасов куда-то подевался, или не отвечает на звонки? Как-то беспокойно на душе стало, нервно тарабаню пальцами по телефону, но набрать номер второго начальника не готова. Они по-свойски разберутся, поговорят и мне, может быть, не стоит лезть впереди планеты всей.
Вздрагиваю от неожиданно ожившего мобильного, по инерции отвечаю на звонок и поздно понимаю, что даже не посмотрела на имя звонившего.
- Лисицына, твою дивизию, ты что с ним сделала?! – слышу грозный голос Валентиновича и подскакиваю на месте, вот те раз, что за это за непозволительный наезд.
- Ни с кем и ничего я не делала, - отвечаю невнятно, даже если бы сильно хотела, то не стала бы делать, я вполне мирное существо.
- А ты знаешь, где сейчас твой муженёк?
- Утром рано уехал, но не отчитывался, полагаю, что отправился домой, там его и ищите. – Повышаю голос, потому что мне не нравится, каким тоном ко мне обращается Уваров.
- Спешу тебя уведомить, что по пути в город Черкасов попал в аварию.
Меня словно током ударило, перед глазами всё поплыло, даже дышать стало нечем. Сердце словно бешенное стало стучать о грудную клетку так, что тошнота с новой силой накатила на меня.
- Он жив? – выдавливаю из себя вопрос, а сил нет не то, что говорить, а даже встать.
В трубке пауза, слышу, что Уваров с кем-то спорит, даже повышает голос, а у меня волосы шевелятся на затылке. Я и подумать не могла, что подобное может случиться. Дура! Какая же ты дура, мужик толком ночью не спал, а если и спал, то немного. А потом на взводе сел за руль, а так не должно быть. Тебе ли не знать на примере отца, что именно может случиться с уставшим человеком. Меня пробирает мелкая дрожь, стараюсь сильнее сжать мобильный пальцами, но он сейчас почти что выскользнет из моей руки.
- Лисицына, если ты ещё на связи, то спешу тебя порадовать, муженёк твой жив, счастливчиком оказался, голову только разбил, да сильный ушиб ноги получил или растяжение… мать вашу, да не томите, говорите как есть, - это уже не мне, как понимаю, - не смертельно? Хорошо, страховка есть, с вами свяжутся. В сознании? Это меняет дело, я через несколько минут к вам забегу. Ах да, Лисицына, делай что хочешь, хочешь на метле, хочешь на воздушном шаре, но я тебя должен видеть в больнице. Тут скоро вся пресса будет. Вы столько поводов для горячих новостей даёте, что скоро ТОПами станете по сенсациям. И так, у тебя есть от силы три часа, так что дуй …
Уваров непробиваем, этот ни капли не похож на учтивого Черкасова, мужчина идёт к цели уверенно и не страшась преград. Капли слёз в который раз за сутки капают мне на коленки, разлетаются, а я даже не шевелюсь на кровати. В голове – каша, внутри - мандраж, размазня, а не девка. Такой «красивой» меня застаёт мама с сестрой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Марго, детка, что случилось? – От такого ласкового обращения я ещё больше кисну, рыдая на плече мамы, её нежные, успокаивающие объятия ещё больше вводят меня в состояние истерики.
- Марк возвращался домой и попал в аварию.
Мама застыла, я сразу это почувствовала, перестав разводить мокроту. Анюта вылетела стрелой из спальни, вернулась назад с графином воды и двумя стаканами, налила вначале маме, а уже во второй – мне.
- Ритка, да что у вас опять случилось?- сестра хмурится, чувствую, что прилетит мне от неё за всё.
- Он уехал в город.
- Ни свет, ни заря? Ты вообще ополоумела? Почему с тобой всё так сложно? Почему тебе всегда обязательно нужно быть упёртой и гнуть свою линию?!
Сестра не просто так на меня наезжает, она знает меня как свои пять пальцев, и всё, чем сейчас упрекает – чистая правда. Да, я такая, и сама прекрасно понимаю свои негативные качества, но что поделать, какая есть. Говорить всей правды своим нет желания, поэтому пусть думают что есть, жалеют своего новоиспечённого зятя.
31 глава
Маргарита
- О, Колян, заваливай, - слышим хриплый, но довольный голос заспанного Женьки, тот выполз из своей берлоги и уже с кем-то говорит. – Ну, извини, проспал.
- А Марк где? Куда-то уехал?
- Да знать не знаю, сейчас у своих баб спрошу. Анют, ты где?
- У Ритки в спальне, у нас здесь потоп.
На пороге моей спальни показываются две головы, с глазами по пять копеек, стоит им только увидеть нас, а точнее меня – горе-жену, в траурном состоянии.
- Кто-то умер? – первое, что спрашивает Женька и чешет колючий подбородок.
- Сплюнь! Все живы! – рычит сестра, а муж её пожимает плечами.
- Просто, бабы, у вас такой вид, - говорит не думая, а сестра сверкает грозным взглядом.
- Марк попал в аварию.
Ой, что ту началось, лучше бы я провалилась сквозь землю. В это момент очнулась мама, и понеслась душа в рай. Я отгребла по первое число, была согнана с кровати. Меня ждал душ, завтрак, а потом поездка в город. И все это организовалось в считанные минуты, а моим личным водителем изъявил желание быть Колька. Вот ещё для полного счастья мне не хватало появиться на людях с этим секасным образцом мужской половины. Нет, к городу я ещё согласна, чтобы меня довезли, а дальше как-нибудь с пересадками докачусь по нужному адресу в метро.
Всю дорогу Коля спорил, доказывал, что ему не сложно. Да я верю ему, но как бы так помягче сказать парню, что у нас мужем не всё просто в отношениях. Мои недомолвки сеют много разных вопросов.
- Упёртая, какой была, такой и осталась.
- Вот уж спасибо, - бурчу в ответ.
- Любишь его?
Поворачиваю голову к Николаю и хмурюсь, потому что он из веселого и милого парня превратился в серьёзного, какого-то слишком задумчивого мужчину. Я даже боюсь подумать с какой целью он вернулся на родину, мне кажется ну никак не за тем, чтобы к землице родненькой прижаться. Нет, так дело не пойдёт, мне, в придачу ко всему, ещё не хватало проблем с другом.
- Спрашиваешь, - слабо улыбаюсь и нервно тереблю ремешок от сумочки, - он, видел какой, у меня красивый, а добрый знаешь какой.
- Влюбилась-таки, - хмыкает, - а я думал, что сердце нашей рыжей Марго не способно так просто кого-то впустить.
- Коль, вот что ты заставляешь меня смущаться?
- Эх, Марго, знала бы ты…
Коля замолкает, смотрит вдаль, а я молю Бога только об одном: только пусть не скажет, что любит меня, это уже слишком. Я начинаю подозревать, что мне чёрная кошка дорогу перебежала, не угодила я ей, или дело не в кошке, а в человеке, может мне порчу навели. Любимого потеряла из-за чьей-то придури, замужем, и тут бинго: третий на арене, ну вот что за нахрен фигня? Я едва сдерживаюсь, чтобы не вспомнить свои фирменные матерные слова. Мне не до излишних раздумий и самобичевания. Я до сих пор как на иголках, даже не представляю, что скажу Марку Леонидовичу, когда его увижу, и что вообще буду делать рядом с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
