Маленький фотограф остается одним из лучших двойных агентов, когда-либо завербованных во Франции. Именно к этому периоду относятся наиболее сильные удары, нанесенные УОТ по польской госбезопасности и военной разведке. К ним, в частности, относится арест польских агентов М.Армана и Беатрисы.
История МАрмана довольно старая. В течение многих лет контрразведка пыталась поймать его. И снова, но уже в 1954 году, на след ее навел 7-й отдел префектуры полиции. Во время рутинного наблюдения за одним польским дипломатом, работавшим в Париже, полицейские префектуры увидели, как прямо на улице он вошел в контакт с неустановленным агентом. Путем тщательного расследования удалось установить, что это некий Германн Вертеле, владелец книжного и писчебумажного магазина в Фонтене-су-Буа. Подозреваемого немедленно взяло под наблюдение УОТ. Но и пять лет спустя у контрразведки не было никаких улик против него.
Бертеле часто уезжал из своего магазина в Париж, но ему всегда удавалось уйти от наблюдения. Снова застать его врасплох рядом с польским дипломатом оказалось невозможным. И тем не менее, чтобы арестовать Бертеле, следовало обязательно поймать его с поличным, даже несмотря на то, что в УОТ были уверены, особенно если принять во внимание его биографию, что Германн на самом деле является "нелегалом" польской разведки.
Родившийся в Вене (Австрия) в 1902 году, Германн Бертеле в 1936 году воевал в Интербригадах в Испании. После победы Франко он нашел убежище во Франции. Для этого коммуниста Австрия, аннексированная Гитлером, стала слишком опасной. К его прошлому как участника Интернациональных бригад добавлялось еще одно отягчающее обстоятельство. Во время войны Бертеле был участником группы сопротивления "Карманьола – Свобода" в Изере, хорошо известной службе с улицы Соссэ. Несколько агентов стран восточного блока, которых опознали после войны, принадлежали как раз к этой группе.
Германн Бертеле подал прошение о предоставлении ему французского гражданства в 1948 году, без труда получил его и женился. В своем магазине, который был расположен рядом с религиозным учебным заведением, кроме книг он продавал священные изображения и реликвии. На вопросы о его "моральном облике", которые сотрудники УОТ потихоньку задавали его соседям, те отвечали: "Приветливый, любезный". Короче говоря, гражданин вне подозрений. В конце 1958 года УОТ признало себя побежденным и прекратило наблюдение, хотя и не оставило надежды когда-нибудь поймать Бертеле. Один польский перебежчик, не вернувшийся из Японии, предоставил им ранее не хватавшие доказательства, рассказав, что у военной разведки Польши во Франции есть какой-то важный агент под кодовой кличкой М.Арман. Перебежчик не знал, кто он такой, но данные им приметы убедили УОТ в том, что М.Арман и Германн Бертеле – одно и то же лицо и в контрразведке Польши он возглавляет агентурную сеть в штаб-квартире НАТО, располагавшейся тогда в Париже.
Ранним утром 30 апреля 1959 года сотрудники УОТ, получившие все необходимые разрешения, приступили к обыску в доме N 23 по улице Моконсей в Фонтене-су-Буа. В квартире Бертеле, расположенной как раз над его магазином. Долго искать полицейским не пришлось. В шкафу между двумя стопками белья они нашли полную отчетность данной разведгруппы, коды шифровки и дешифровки, расписание передач Радио Варшавы на коротких волнах, различные правила безопасности, планы размещения "почтовых ящиков" в парижских кафе и, конечно же, список корреспондентов. Отличная добыча.
Застигнутый врасплох Германн Бертеле несколько утратил присущую ему вежливость. Но, будучи опытным разведчиком – он работал на польскую военную разведку с 1946 года, – не раскололся. Поскольку все отрицать было уже невозможно, он сознался в том, что является связным "одной организации, имеющей отношение к Варшавскому пакту". Он также признал, что ему случалось быть "почтовым ящиком" для некоторых польских дипломатов. Это все. К счастью, найденные у него материалы гораздо красноречивее, чем он сам. Среди правил безопасности, кроме всего прочего, есть и четко расписанный порядок действий на случай крайней необходимости. К ним следовало прибегнуть только при возникновении непосредственной опасности. Для УОТ добытые сведения просто драгоценны.
Почувствовав, что ему грозит опасность провала, Бертеле должен был срочно связаться со своим офицером-агентуристом. Польская разведка разработала для этого два способа. Каждый второй вторник месяца до 10 часов утра агент должен был мелом нарисовать букву Д на определенном столбе балюстрады, возвышающейся над парком Бютт-Шомон, точно напротив дома N 48 по улице Ботзарис в 19-м округе Парижа. Таким образом станет ясно, что Бертеле просит о встрече на следующий день в заранее условленном месте. Если речь шла о самой крайней мере – бегстве за границу, – Бертеле должен был подчеркнуть букву Д. Через 10 дней, ровно в 17.00, была предусмотрена явка в Италии, в баре "Метрополь" в Риме. Книга на столе и галстук в синюю и красную полоску должны были послужить опознавательными знаками представителя ZII.
УОТ очень хотелось привести этот план в исполнение, расставить ловушку полякам. Особенно если учесть, что Бертеле был арестован тайно, а зависевших от него агентов еще не тронули. Приближался второй вторник месяца.
Итак, в оговоренный день в 9.50 один из полицейских нарисовал роковую букву Д на условленном столбе. И даже тщательно ее подчеркнул. Лучше уж принять все меры предосторожности. В УОТ считают, что если агент польской разведки уйдет от них в Париже, то с помощью итальянских коллег они все-таки смогут поймать человека, который явится на свидание в Риме.
Засада длилась недолго. В 10.10 на балюстраду совсем рядом со столбом облокачивается человек. Явно встревоженный, он совершает грубую ошибку. Вместо того чтобы уйти как ни в чем не бывало, что сделал бы обычный прохожий, он вынул из кармана платок и, поплевав на него, стер букву Д. И этим расписался в своем преступлении.
Через несколько минут сотрудники УОТ поймут почему.
Казимеж Доперала, секретарь польского военного атташе в Париже, был молодым "дипломатом", новичком в делах шпионажа. Он поддался панике.
Казимежа Допералу, не имевшего дипломатического иммунитета, посадили в тюрьму "Сантэ", несмотря на лицемерные протесты польского посольства. Выдворенный в конце концов из страны, поляк не предстал перед Постоянным военным трибуналом, который в июле 1961 года судил членов группы Бертеле. На скамье подсудимых оказались: француз, служащий штаба 1-го военного округа; получивший французское гражданство итальянец, работавший в исследовательской лаборатории флота неподалеку от Тулона, и польский беженец. Второму французу – инженеру – удалось бежать. Его судили заочно и приговорили к 10 годам тюрьмы. Что касается Германна Бертеле, то он был лишен французского гражданства и также осужден на 10 лет. Большую часть срока он провел в тюрьме города Эвре. Его группа, теперь совершенно разгромленная, в течение почти 10 лет передавала Варшаве, а следовательно, и Москве очень важные данные о самых современных достижениях в области военных исследований. Освобожденного досрочно в 1967 году Бертеле вместе с женой выслали в Польшу.
16 декабря 1961 года был в свою очередь арестован инженер компании "Технический омниум трубопроводных перевозок" (ТОТП), и именно в тот момент, когда он выходил из польского посольства в Париже. Жорж де Кобор, 44 лет, венгр, получивший французское гражданство, только что отнес туда секретный план нефтепроводов Хасси-Мессауд и Бужи (Беджайи) и планы французской авиабазы в Мекнесе. Приговоренный в октябре 1963 года Судом государственной безопасности к 10 годам тюремного заключения, он пошел на предательство, так как нуждался в деньгах и из-за того, заявил он на суде, что его шантажировали. Польская разведка дала ему понять, что его мать, оставшаяся в Венгрии, может пострадать, если он не согласится на сотрудничество. Благодаря четко отлаженному взаимодействию разведок стран Восточной Европы эта угроза легко могла стать реальностью.
У человека, представшего перед судьями в январе 1964 года, не было совершенно никаких оправданий. Он уверен в себе и отрицает, что занимался шпионажем, признавая самое большее лишь то, что контакты, которые у него могли быть с посольством Польши, входят в круг нормальных отношений, которые просто был обязан поддерживать один из руководителей партии с дипломатическими представителями своей страны. Йозеф Битонски, член Крестьянской партии Польши в изгнании, утверждает, что он хотел только содействовать сближению сотен тысяч польских эмигрантов во Франции с правительством Варшавы. В этих целях, по его утверждению, совершенно логичны частые встречи с коммунистическими властями и даже получение от них денег. Подобная схема защиты убедила суд только наполовину. Битонски приговорили лишь к четырем годам тюрьмы.
