техническим прорывам, которые оказались полезны для радиоастрономии. Проект SETI потребовал уникального программного обеспечения и мощных компьютеров для быстрой обработки больших объемов данных, а также компьютерных специалистов высочайшего класса, таких как Дэн Вертимер. (Вертимер был членом знаменитого Клуба домашних компьютеров, а также тусовки, в которую входили Билл Гейтс – основатель компании
Microsoft – и создатели
Apple Стив Джобс и Стив Возняк. Последние трое членов клуба, в отличие от Вертимера, впоследствии стали очень богатыми.) Он запустил проект SETI в Калифорнийском университете в Беркли. Позже мы стали использовать в своей работе быстрые компьютерные процессоры Вертимера, позволявшие справляться с потоком данных, полученных с помощью наших телескопов, и нам очень пригодилась его помощь.
В результате первым полученным нами изображением черной дыры мы обязаны не только телескопам субмиллиметрового диапазона (которые были построены, чтобы рассмотреть те области космоса, где рождаются звезды и молекулярные облака), но и казавшимся тогда эксцентричными поискам внеземных цивилизаций.
Есть ли на самом деле жизнь где‐то за пределами Земли, мы не узнаем, пока не найдем ее. Для меня это чисто научный вопрос. Ни общество, ни религия не рухнут, если мы обнаружим внеземную жизнь, и после небольшого переполоха мир вернется к своим обычным делам. То, кем мы являемся, зависит прежде всего от нас самих, а не от неких инопланетян, которые могут обитать где‐то ужасно далеко. Все потенциально обитаемые планеты находятся на расстоянии многих сотен или даже тысяч световых лет, так что любое общение с их обитателями может происходить на протяжении жизни нескольких поколений. Вместо того чтобы ждать спасения из космоса, мы должны бережно относиться друг к другу и следить за тем, чтобы все было в порядке с нашей собственной планетой.
5
Мертвые звезды и черные дыры
Смерть в небе: как умирает звезда
Звезды рождаются, и звезды умирают, тем самым расчищая пространство для новой жизни, в том числе и для черных дыр, которые образуются из мертвых звезд. В космосе абсолютно все связано, и смерть там имеет свою привлекательность, – хотя и наводит ужас.
Несколько лет назад я был на симпозиуме в США, посвященном астроному Миллеру Госсу. Из сонного городка Сокорро, штат Нью-Мексико, он руководил двумя крупнейшими и наиболее успешными радиоинтерферометрами в Соединенных Штатах: VLA (Очень большой антенной системой) и VLBA (Антенной системой со сверхдлинными базами). Однако важнее было то, что он оказал поддержку многим молодым ученым, в том числе и мне. Коллеги со всего мира собрались отдать ему дань уважения. Чтобы отметить окончание симпозиума, он организовал поездку в одно из своих любимых мест. Мы поехали в знаменитый каньон Чако, где находится индейское поселение с поражающими воображение глиняными сооружениями, которые коренные американцы построили некогда в первом тысячелетии нашей эры. На краю этого поселения расположен небольшой огороженный участочек. Как рассказал нам бородатый рейнджер, прежде здесь обитал звездочет.
Я представил себе застывшую фигуру старого индейца, каждую ночь следившего отсюда за движением звезд. Когда же тьма рассеивалась и на землю, окрашивая все вокруг в цвет зари, падали первые солнечные лучи, для звездочета наступал самый величественный момент, ибо приход рассвета был для него важнейшим ежедневным ритуалом. Возможно, он чувствовал облегчение от того, что Земля и природа продолжают свое существование. Возможно, полагал восход символом течения времени. А может, просто радовался тому, что жизнь идет дальше, что появляется свет и Солнце согревает землю, пробуждая птиц и одаряя своим теплом скудную растительность.
Для предков жителей этого пуэбло каньон служил календарем. Они могли проследить точку восхода Солнца над крутым выступом утеса и по нему точно определить день года. Из-за движения Земли точка восхода Солнца немного смещалась осенью на юг, а весной – на север.
Старик, наблюдавший звезды задолго до прибытия в Новый Свет Христофора Колумба, мог, однако, увидеть и кое‐что еще, поскольку чуть менее тысячи лет назад произошло некое чрезвычайно редкое астрономическое явление. Не исключено, что найденный неподалеку петроглиф – это изображение как раз того яркого небесного объекта, который в один прекрасный день вспыхнул так ярко, что его можно было заметить даже днем.
В 1054 году люди в разных концах земного шара с изумлением наблюдали за странным небесным явлением; некоторые даже увидели в нем дурное предзнаменование и стали опасаться приближения великой катастрофы. Астрономы династии Сун в древнем Китае сделали точные записи об этом космическом чуде в своих хрониках, поведав о “звезде-гостье”, сиявшей на небосводе так же ярко, как Венера. О новой звезде написал даже один арабский врач.
Европейцы, возможно, тоже восхитились появлением днем в небе “яркого светила”, хотя задокументированных свидетельств этого, к сожалению, не осталось. Так что же за удивительный феномен заставил людей по всему миру написать о нем в своих хрониках?
Это была сверхновая, гигантский звездный взрыв[65]. Он произошел на расстоянии 6 000 световых лет в нашем Млечном Пути. Петроглиф в каньоне Чако, где когда‐то восседал старый индеец пуэбло, – это полумесяц, нарисованный красной краской на желтой скале. Рядом с ним видна большая, почти одного размера с Луной, звезда. Круглая, с исходящими из нее лучиками – словно бы запечатленная ребенком. “Именно так индейские художники того времени изображали сверхновую”, – сказал нам рейнджер из национального парка, хотя астрономы, составлявшие нашу группу, не очень этому поверили. Эксперты до сих пор спорят, изображена ли на рисунке знаменитая сверхновая 1054 года или что‐то другое[66]. Сам‐то я считаю маловероятным, что такое экстраординарное событие могло остаться незамеченным.
Вообразите себе звезду в виде воздушного шара, наполненного горячим воздухом. Из-за того, что воздух нагрет, шар остается надутым, но когда мы перестаем нагревать находящийся внутри него воздух, он остывает, давление падает – и шар сдувается. Звезды заканчивают свою жизнь примерно так же. Как только их топливо сгорает, они погибают. Как и когда они “умрут”, зависит от их массы. Легкие звезды – а их подавляющее большинство – живут долго и под конец жизни истощаются и начинают тлеть.
Продолжительность жизни нашего Солнца можно охарактеризовать как среднюю. Если бы оно начало вдруг коллапсировать, то “на старте” процесса еще могло бы включить свой “форсаж”. В сердце звезды – горячем ядре – скапливается продукт ядерного синтеза – гелий. При высоком собственном давлении взрывающейся звезды температура в какой‐то момент снова начнет расти, гелий превратится в углерод – и при этом высвободятся последние запасы энергии. В результате внешняя оболочка распухнет. Незадолго до своей гибели Солнце раздуется, превратится в красного гиганта и поглотит
