Исидора понимала душевное состояние своей наперсницы, но отступать не собиралась.
– Прекрасные цветы… – заметила она, рассматривая вышивку.
Консуэло промолчала. Между женщинами и ранее случались размолвки, Исидора хорошо изучила характер Консуэло и умела использовать её слабости.
– После отъезда Бернара из замка, меня одолевает невыносимая скука… Да ещё Шарль занят этой злосчастной башней… Думаю, отправиться в Лион.
При упоминании о Лионе глаза Консуэло заблестели. Это не ускользнуло от внимания Исидоры, и она продолжила:
– Ах, как я люблю лионские шелка! Ты не находишь, что мы давно не обновляли свой гардероб?
Губы Консуэло задрожали – ей так хотелось прикупить новомодных шелков, тем более что сокровищница графа существенно пополнилась драгоценностями тамплиеров. И он мог побаловать своих женщин, расставшись с несколькими украшениями отнюдь не в ущерб казне. В Лионе бы прекрасные дамы нанесли визит Антонио Альбицци, известному в городе банкиру, выходцу из Ломбардии, который охотно ссужал флорины, эскудо, су, салю и дукаты под залог ювелирных изделий. Затем женщины смогли бы прекрасно провести время, посетив торговцев тканями, кружевами и тесьмой. И получив удовольствие от покупок, вернуться через пару дней в Аржиньи.
Но, увы, гордость Консуэло была уязвлена пренебрежительным отношением Исидоры.
– Ну, что ж… Как хочешь… – со вздохом сказала Исидора, собираясь покинуть неразговорчивую подругу. – Значит, я сама говорю с графом и завтра же отправлюсь в Лион.
Наконец соблазн взял верх над гордостью и обидой, Консуэло не выдержала.
– Я непременно поеду с тобой! – с жаром заверила она.
Исидора, стоявшая к ней спиной, буквально просияла от удовольствия.
– Рада, что ты составишь мне компанию. Не люблю путешествовать в одиночестве.
На самом деле Исидора искала компанию совсем по другой причине, ибо хотела выяснить: какую же тайну хранит базилика Нотр-Дам-де-Фурвьер? Ведь именно она посвящена культу Девы Марии. Увы, она никогда не ходила в церковь, потому как не верила в Бога. Да и если бы решила принять Его в столь зрелом возрасте, вряд ли бы на неё сошла божья благодать.
… Исидора обладала ценным талантом: она умела договариваться с графом. И на сей раз женщина искусно проявила всё своё обаяние, выдержку и мудрость.
Исидора вошла в кабинет графа. Шарль, поглощённый чертежом архитектора, которого ему присоветовал один из баронов-вассалов, не обратил на появление женщины ни малейшего внимания, с жаром обсуждая размещение дополнительной аркбаллисты. Наученный горьким опытом, граф решил снова установить морально устаревшее оружие.
Исидора терпеливо стояла в дверях. Наконец, граф, распалённый спором с архитектором, соблаговолил обратить на неё внимание.
– Исидора! Что вам угодно? Я занят важным делом…
Женщина улыбнулась.
– Я знаю, ваше сиятельство, – кротко произнесла она. – Вот уже почти неделю вы говорите только о камне для строительства, деревянных перекрытиях, винтовых лестницах и так далее… Мы же с Консуэло лишены возможности наслаждаться вашим обществом…
Граф несколько смягчился. «Я действительно забыл о своих любовницах…» – подумал он.
– Но ты, Исидора, достаточно умна, дабы понять: насколько важна защита замка!
– Разумеется, ваше сиятельство. И потому я здесь… Не желая докучать вам какое-то время, мы с Консуэло решили отправиться в Лион, дабы пополнить запасы шелков. Надеюсь, вы не будете возражать? – как можно мягче произнесла она и с мольбой воззрилась на Шарля.
Шарль даже растрогался.
– Возражать?! Отчего же! Я прикажу камерарию[40] выдать вам несколько украшений из сокровищницы. Думаю, Антонио Альбицци даст за них хорошую цену. И вы сможете купить всё, что пожелаете.
Исидора сдержанно поклонилась.
– Благодарю, ваше сиятельство, – сказала она и тотчас исчезла за дверью.
* * *
Едва ли колокола церкви Сент-Жен-де-Божё отзвонили терцию[41], как из ворот замка Аржиньи выехала карета, запряжённая парой отменных лошадей в сопровождении трёх всадников.
Консуэло, не привыкшая вставать в столь ранний час, смачно зевнула, прикрыв рот ладошкой.
– Пожалуй, я немного вздремну… – сказала она, удобно устраиваясь на подушках.
Исидора кивнула, её мысли были поглощены таинственными надписями, которые ей удалось расшифровать при помощи гематрии.
До Лиона дорога была не близкой. И если погода не испортиться и не пойдёт дождь, путешественницы рассчитывали миновать городские ворота ещё засветло. А затем остановится в респектабельной гостинице «Лев и три лилии».
К полудню Консуэло достаточно выспалась, дабы болтать без умолку. Обида на Исидору улетучилась, она старалась быть не злопамятной, ибо женщинам приходилось жить в одном замке, да и чего греха таить – по очереди делить ложе с графом.
Исидора делала вид, что внимательно слушает спутницу, всецело погрузилась в размышления. Горничная же, сидевшая напротив сиятельных дам, занялась рукоделием. И вскоре Исидора и вовсе забыла о её присутствии.
Помимо оккультных и алхимических трудов Исидора постигла множество других наук и считалась женщиной образованной. Невольно, созерцая из кареты красоты Роны, она вспомнила, что некогда почти полторы тысячи лет назад, во времена римлян, город назывался Лугдунум, что на языке местных племён означало «холм света».
Исидора напрягла память, стараясь как можно больше припомнить о Лугдунуме. Возможно, древнее название Лиона имеет отношение к тайне, с которую она намеривалась разгадать…
Всплывшее в памяти имя Мунация Планка, основавшего город, не вызвало у Исидоры никаких ассоциаций. Да и известные ей святые мученики: Ириней, Иуст и Антиох Лионские, пострадавшие за христианскую веру не приблизили к разгадке слов: «Но избраны Господом люди Эфиопии, ибо там есть обиталище Бога – Небесный Сион – Ковчег его Завета».
Напротив, Исидора была преисполнена уверенности, что Эфиопия находится слишком далеко, где-то рядом с Египтом, гора Сион – на земле палестинской, библейский Ковчег же и вовсе был утрачен много веков назад… И почему дикий эфиопский народ избран Господом? С какой целью? И причём здесь вторая расшифрованная фраза: «Отправляйся в Лион, помолись Деве Марии, и ты познаешь великую тайну?» Как Дева Мария могла связать воедино Эфиопию, священную гору Сион и библейский Ковчег?
Исидора тяжело вздохнула и отвлеклась от своих мыслей…
– Исидора! Ты слышишь меня! – докучала ей Консуэло. – А что, если нам сшить наряды на испанский манер? – неожиданно предложила она.
– Я не люблю фрезу[42]… – призналась Исидора, – она мне сдавливает горло.
