Эти письма редакции трех популярных газет передали в Центральный Комитет партии в начале 1965 года. Самое начало брежневской эпохи, косыгинских реформ. Люди еще верили в перемены. И требовали — обратите внимание! — «выяснить, в какой стране мы живем».
Через годы почти слово в слово, став генсеком, эту мысль повторил Юрий Владимирович Андропов: «Во-первых, нужно выяснить, в какой стране мы живем…» Он не успел это сделать, а его преемникам — Черненко, Горбачеву — было не до того.
…По двадцатым числам каждого месяца в КГБ Азербайджана платили зарплату. Шутники называли этот долгожданный день Днем Чекиста. Двадцатого же коммунисты платили в парткоме взносы. К новому председателю КГБ Гейдару Алиеву секретарь парткома полковник Быстров решил зайти сам.
— Товарищ Быстров, — сказал ему Алиев, узнав о цели визита, — коммунисты сами должны приходить с партийными взносами к вам. Идите в свой кабинет, я к вам зайду.
Глава V. ВО ГЛАВЕ РЕСПУБЛИКИ
14 июля 1969 года, Баку
Протокол № 16 заседания Пленума Центрального Комитета Коммунистической Партии Азербайджана (в оригинале документа именно так, все с большой буквы) от 14 июля 1969 года. Семь машинописных страничек с грифом «Сов. секретно». Повестка дня: «Организационный вопрос. О первом секретаре ЦК КП Азербайджана».
Понятно, что без высокого гостя из Москвы оргвопросы не рассматривают. В Баку прилетел секретарь ЦК КПСС Иван Васильевич Капитонов. Ему дают слово первым.
— Вам известно, — обращается Капитонов к залу, — что на протяжении последних десяти лет первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана работает товарищ Ахундов Вели Юсуфович. Товарищ Ахундов делал все возможное и отдал немало сил для развития экономики и культуры республики, для улучшения организационно-партийной и идеологической работы. За последнее время состояние здоровья т. Ахундова ухудшилось, и он сам понимает, что выполнять ему большую и сложную работу на посту первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана стало трудно. В связи с этим он обратился в ЦК КПСС с просьбой о том, чтобы перевести его на научную работу.
Просьбу доктора медицинских наук, а с недавних пор и академика уважили. Накануне пленума, в тот же день, его избрали вице-президентом Академии наук республики…
— Естественно, — плавно выруливает Капитонов, — возникает вопрос о том, чтобы освободить т. Ахундова от обязанностей секретаря и члена бюро ЦК Компартии Азербайджана. — Дальше надо называть преемника. — На пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана рассматривалось довольно много кандидатур, и это вполне понятно, вполне естественно, потому что в республике много хороших кадров и есть, конечно, большой выбор, если так можно выразиться.
После тщательного «всестороннего изучения и рассмотрения этого вопроса остановились на кандидатуре тов. Алиева Г. А., который работает в настоящее время председателем Комитета государственной безопасности вашей республики…».
Вряд ли для кого-нибудь в зале эта информация была неожиданной. Вели Ахундов в самом деле болел, около трех месяцев лечился в Москве. На встрече с Брежневым, когда просился на научную работу, даже показал медицинское заключение, говорил об «угрызениях совести» за то, что не может заняться республикой как следует. Бесспорно, называл Ахундов и своих преемников. Но выбор в этот раз делал не он.
Еще в начале 1969 года, как вспоминал позже Гейдар Алиевич, ему позвонил из Москвы один его давний друг. О таких говорят, что они знают все. Он сказал Алиеву: «Гейдар, ты — единственный кандидат на место первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана!» Для Алиева весть была неожиданной: «Это невозможно. Не думаю, чтобы меня предложили на такую должность. Почему же я не знаю об этом?!» — «Придет время, узнаешь. А пока, Гейдар, готовься к новой работе!»
Через два-три месяца после этого разговора Гейдара Алиева пригласили в Москву — на встречу с Генеральным секретарем ЦК КПСС. Вот как он сам вспоминал об этих поворотных в его жизни событиях:
«В Кремле я направился в рабочий кабинет Брежнева. Леонид Ильич встретил меня открытой улыбкой. Между нами произошел такой разговор:
— Товарищ Алиев, мы пришли к решению предложить вашу кандидатуру на пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана.
— Я считаю для себя это большой честью, товарищ Брежнев. Но я не хочу этой должности.
— Как это не хочешь?! — удивился Брежнев, переходя на дружеское «ты». — Мы тебе доверяем такой ответственный пост.
— Быть первым секретарем ЦК Компартии республики — дело нелегкое. Потому и не хочу.
Но моим возражениям Леонид Ильич не придал значения. Было видно, что он для себя решение уже принял. И Политбюро, обсудив мою кандидатуру, пришло к единому мнению, что в нынешнем положении республики подходящим будет только Алиев».
Эти строки написаны спустя много лет после памятного кремлевского разговора. Возвращаясь к нему, Алиев замечал, что его преимуществом «была работа в КГБ, чистота личного дела, заслуженное мной доверие, любовь со стороны азербайджанцев. Вернее, я так расценивал…». Москва свой выбор сделала. Баку его, понятно, примет. Но с какими оговорками? Интересно сейчас вчитаться в напутствие уходящего первого секретаря своему преемнику: «Тов. Алиев имеет все данные — и политические, и деловые для того, чтобы стать хорошим первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана. Он достаточно образован, эрудирован, всесторонне подготовлен для того, чтобы освоить за короткое время большой объем работы, он достаточно партиен, объективен для того, чтобы быть ровным ко всем нашим кадрам, а в Азербайджане кадровый вопрос — решающий вопрос, если иметь в виду прошлое и настоящее; мы знаем его как честного, достойного коммуниста» (Центральный государственный архив политических партий и движений АР. Ф. 1. Оп. 56. Д. 4. Л. 5).
И вот что сказал Гейдар Алиев, только что избранный первым секретарем:
«Я сознаю свою ответственность в связи с вступлением на этот пост, понимаю сложность и трудность стоящих передо мной задач и хочу заверить, что приложу все, чем располагаю, чтобы оправдать это большое и высокое доверие. При этом я рассчитываю и надеюсь на помощь и поддержку всего состава ЦК Компартии Азербайджана, членов бюро ЦК, всех руководящих партийных, советских и хозяйственных работников нашей республики. Я считаю, что залогом наших будущих успехов может быть активная, совместная дружная работа» (там же. Ф. 1. Оп. 56. Д. 4. Л. 16). (Избрание Алиева вызвало большой резонанс в Азербайджане, во всем Советском Союзе. Да и за рубежом. Еще не прошло и года после известных событий в Праге, когда советские танки поставили точку в недолгой истории «пражской весны». Кремлевские идеологи закручивали гайки по всем линиям. И перевод председателя КГБ крупной республики в партийную иерархию (все знали, как и зачем это делается) был ясным сигналом и кадрам партии, и либералам. С тех пор Гейдар Алиевич не раз в шутку повторял, что в его биографии, в его личном календаре есть свой день взятия Бастилии. Конечно, аналогия с парижскими событиями 1789 года условна. Герой нашего повествования не штурмовал бастионы власти. Новая должность (и новая, масштабная ответственность) всегда приходила к нему как заслуженное признание того, что уже сделано, как уверенность в том, что этому талантливому от природы человеку подвластны более масштабные дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
