прихожей, одетый и готовый к выходу. Увидев жену в халате, он удивленно поднял брови:
— Розали, что случилось?
— Я должна с тобой посоветоваться, Эмиль, — сказала она, кладя руку ему на рукав.
— О чем? — сухо спросил он. — Я опаздываю.
— Об Элен, — ответила жена. — У нее горячка, нужно послать за доктором.
— Разумеется, — кивнул муж. — Будь добра это сделать.
— Ты же знаешь, что мы собрались сегодня в Сент-Этьен, — напомнила Розали, — но я думаю, девочка слишком больна, чтобы ехать, и…
— Значит, нужно подождать, пока ей не полегчает, — договорил за нее Эмиль. — Очевидно, вы не должны уезжать сегодня.
— После того, что рассказал нам Жорж, все же должны. Париж — не место для детей. Не надо было нам вообще возвращаться.
Эмиль лишь поджал губы, услышав этот завуалированный упрек.
— Решать тебе, Розали, — жестко сказал он и добавил помягче: — Я согласен, что после рассказанного Жоржем ясно, что ехать необходимо. Но неужели случится что-то плохое, если подождать пару дней, чтобы ребенок мог спокойно поправиться?
— Не знаю! — воскликнула Розали, забыв о хороших манерах. — Но без Элен я ехать не могу.
— Можешь оставить ее здесь на попечении Мари-Жанны, — предложил Эмиль. — Наверняка это всего лишь какое-то детское недомогание, а Луизу и Клари-су вывези из города вместе с мадемуазель Корбин. Как только Элен поправится, я сам отвезу ее в Сент-Этьен.
Розали уставилась на него:
— Если я так сделаю, ты точно ее привезешь, как только она выздоровеет?
— Я только что сказал именно это, — сухо ответил Эмиль. — Теперь, с твоего разрешения… — коснувшись ее руки на прощание, он открыл дверь и вышел на улицу.
Розали смотрела, как муж идет прочь. Эмиль никогда не выражал своих чувств, но все равно она знала, что он ее любит не меньше, чем она его. И она станет по нему тосковать в разлуке.
Вспомнив вдруг, что до сих пор стоит в ночной рубашке и халате, Розали закрыла дверь и поспешила наверх. Быстро одевшись, она вернулась к постели Элен.
Мари-Жанна влажной фланелевой тряпочкой осторожно протирала девочке лицо, шею и руки, но Элен, видимо, не осознавала, что с ней делают.
— Я пойду пошлю Пьера за доктором Симоном, Мари-Жанна, — сказала Розали. — Посмотрим, что он скажет. А вы тем временем не отходите от Элен ни на шаг.
Не прошло и часа, как доктор Симон приехал и был препровожден Мари-Жанной в комнату Элен, где Розали протирала лицо дочери губкой.
— Здравствуйте, мадам, — произнес доктор с легким поклоном. — Как чувствует себя малышка? — Он поставил саквояж на пол и подошел к постели.
— У нее сильный жар, — ответила Розали. — Спит, не просыпаясь, и все время что-то бормочет.
Она отодвинулась, чтобы доктор, которого она знала много лет, который помогал появиться на свет всем ее детям, расположился поближе к Элен, разгоряченное лицо которой алело на фоне белой подушки.
Доктор пощупал девочке лоб, а потом, достав карманные часы, посчитал пульс.
— Очень частое сердцебиение и действительно сильный жар. — Он наклонился и прикоснулся к воротнику рубашки Элен. Потом повернулся к Розали: — Пожалуйста, откройте ребенку грудь.
Розали расстегнула рубашку и распахнула ее полы. Доктор Симон надел очки и осмотрел маленькую фигурку.
— Сыпи нет, мадам, и это хорошо, иначе можно было бы заподозрить тиф…
— Тиф! — вскрикнула Розали.
— Как я только что отметил, высыпаний нет, и тиф маловероятен, однако полной уверенности быть не может. Она жаловалась на какие-нибудь боли последние дни?
— Да, говорила, что болит голова, — ответила Розали, — но мы не придали этому значения. В доме была такая суматоха…
— Э-э-э… а проблемы со стулом? — спросил Симон, глядя в сторону. — Не случалось ли… поноса? — Ему явно было неловко произносить такое слово при даме.
— Нет, понос, слава богу, отсутствовал. — Розали не была столь щепетильна.
— Это хорошо. — Доктор снова разрешил себе смотреть ей в глаза. — Я не могу определенно сказать, что это не тиф, мадам, — хотя это, как я уже сказал, маловероятно, — но в любом случае будет разумно держать ее отдельно от других детей и ухаживать за ней тоже отдельно. Сегодня попозже я зайду посмотреть, как она. Судя по тому, что я вижу, болезнь продержится пару-тройку дней, а когда спадает горячка, дети начинают очень быстро поправляться.
— А лечение? — спросила Розали настойчиво. — Можете дать ей порошок или что-нибудь другое, чтобы сбить температуру?
— Поите ее обычной кипяченой водой, а я приготовлю микстуру, которую будете давать три раза в день. Помимо этого я мало что могу еще сделать, — сознался доктор. — Лихорадка должна пройти сама. У правильно питающегося и крепкого ребенка — вроде вашей дочери, мадам, — организм достаточно силен, чтобы справиться с болезнью. А вот для ребенка из трущоб, ослабленного голодом, прогноз был бы куда как серьезнее.
— Но где она могла подхватить эту заразу? — спросила Розали.
— Где угодно, мадам. После осады болезни гуляют по всему городу.
— А эта инфекция не передастся другим моим дочерям?
Доктор Симон пожал плечами:
— Кто может знать? Нельзя исключить, что она у них уже есть. Если нет, то им ничего не грозит, если их хорошенько изолировать. Но, конечно, инфекция может быть и у вас самой, и у няни. — Он кивнул в сторону молча стоявшей в углу Мари-Жанны.
— Мы сегодня собирались уехать из Парижа, — сказала Розали с досадой. — В деревню.
— Там куда здоровее, — согласился доктор. — Подальше от зловонных миазмов большого города.
— Но Элен слишком больна, чтобы ехать. — Розали посмотрела на распростертую в кровати и все так же что-то бессвязно бормочущую Элен.
— Разумеется, при такой высокой температуре было бы весьма неразумно пытаться ее перевозить. Через несколько дней, когда лихорадка пройдет, девочка начнет выздоравливать. Поначалу ее будет одолевать слабость, но необременительная поездка в удобной карете, думаю, ей не повредит.
— Допустим, но как быть с остальными детьми? — Розали не могла понять, что же ей делать.
— Лучше было бы увезти их из этого дома, мадам. Никто не знает, какое течение может принять лихорадка.
— Но вы же сказали, что Элен выздоровеет! — воскликнула Розали.
— Она должна выздороветь, мадам, но обещать не могу. Все, что я могу порекомендовать, — изолируйте от нее других детей, увезите их в деревню. — Он снова посмотрел на Мари-Жанну. — Не сомневаюсь, что няня сможет хорошенько присмотреть за больной девочкой. — Доктор Симон ничего больше не сказал, а двинулся к выходу, на ходу натягивая перчатки и подбирая свой неоткрытый саквояж. У самой двери он повернулся и добавил: — Я пришлю мальчика с микстурой, а сам загляну позже.
Розали спустилась с ним по лестнице, и
