ОНА. Это почему же?
ОН. А потому что… Потому что… Потому что я поддаюсь вам!
ОНА. Ох, умру! Держите меня! Поддаетесь! Это почему же?
ОН. А потому что, когда мне человек нравится… Когда я влюбился…
ОНА. Словами-то не бросайтесь!
ОН. А я не бросаюсь! (Орет.) Когда я влюбился – я не могу выигрывать! Я с ходу голову теряю! (Орет.) Я мечтатель! Я вам, что ли, зря про учительшу рассказывал? Я, может, из-за своей любви десятилетку не кончил! Люблю вас, Аэлита Ивановна, уважаемая, с первого про вас рассказа! Вот так!
ОНА. Вы… вы… дурак в пятый раз! Все! (Бросая карты.) И играть не умеешь… И «Огонек» кончился…
ОН. Ну что ж… как обещался… (Встает.) Ухожу. (Не двигаясь с места.) Из тепла да в холод.
ОНА молчит.
Свернусь на лавке вокзальной. (Не двигается.) Дыханием согреюсь… перетерплю до утра…
ОНА (пытаясь распалиться). Аферист!.. Бандюга!..
ОН. Трое суток к вам ехал…
ОНА. Опять! Опять! (Чуть не плача.) Уходи… Я тебе деньги дам…
ОН. А я не возьму.
ОНА. Ну что ты от меня хочешь?.. Вконец измучил…
ОН (скромно). Ничего я не хочу… Поступайте, Аэлита, уважаемая, как совесть подскажет.
Прошел месяц.
Комната Аэлиты. АЭЛИТА и ФЕДЯ с цветами.
ОН. Позвольте, Аэлита, уважаемая, букетец вручить.
ОНА. Вы не обидитесь, если я ваши гвоздики на кухню выставлю… А то геранька ревнует к другим цветам и вянет… В меня, видать, я тоже ревнивая.
ОН. Позвольте, я попою гераньку вашу. (Поливает.)
ОНА. Вон, как лепестки к вам тянет… Ну до чего кокетливая – ужас!
ОН. Очень я благодарный за то, что вы не выгнали меня тогда – в Новый год.
ОНА. Не надо об этом…
ОН. А говорят, не верь приметам! А вот как же не верить?.. Жизнь будто по волшебству поменялась. Смотрите: я работаю в отличном месте – механик на станции техобслуживания «Жигули». Директор «Гастронома», инспектор ГАИ, и генерал, и ученый – будь он хоть трижды разученный – на чем ездят? На «Жигулях»! Значится, к кому на поклон пойдут? К Феде. Их, как говорится, много. А Федя – один… Нет, Аэлита, уважаемая, я за ту ночь всю жизнь вас вспоминать буду.
ОНА. Я прошу вас, не надо больше об этом, Федя…
ОН. Как же не надо? Я утром от вас шел – будто летел… С тех пор и везуха пошла. Сердце, уважаемая, оказалось у вас такое большое… как… как…
ОНА. Как у коровы… Только у нее, говорят, сердце больше, чем бабье сердце. (Разливает чай.)
ОН (строго). Не надо корить себя!.. Не надо!.. Кстати, я премию получил первую и хочу пригласить вас, Аэлита, уважаемая, в ресторан. (Пьет чай.)
ОНА. С удовольствием… Я очень давно не была в ресторанах, у Апокина моего была больная печень, и он всегда говорил, что в ресторанах есть вредно.
ОН. Видать, просто жадный был.
ОНА. Не надо так, Федя… Все мужчины бережливые. У нас на работе Роза всегда говорит: «Если хочешь, чтобы мужчина тебя бросил, попроси у него взаймы»… А за что ж вы премию получили, Федя?
ОН. Рацпредложение сделал… Я к технике очень способный. Меня даже один человек… Наливайкин фамилия… феноменом называл, честное слово…
ОНА. Федя, я люблю людей скромных.
ОН. Да какое тут хвастовство, если я за эту свою техническую смекалку, можно сказать, «там» очутился.
Взрывы смеха за стеной.
Слышите, слышите, это «Вокруг смеха», точно, да?
ОНА. Иванов ведет… Так он мне нравится… Длинненький такой, симпатичненький. У нас на работе все так его любят. Даже наша сотрудница Розочка… Она тоже со мной спирт оформляет… Так про него сказала: «Вот кому сколько хочешь есть можно. И сладкое… и пирожное – хоть три корзиночки!» Я прервала вас, Федя?
ОН. Просто я хочу, чтобы мы все друг о дружке знали. Вы – обо мне сначала… А я о вас… Значится, дело было так. Был я, как вы знаете, шулером… И вот, решил сам с этим делом завязать. Раз и навсегда. И начал я тогда новую жизнь. Пошел работать в ЦПКиО на аттракционы. И вот там-то, Аэлита, уважаемая, талант и подвел меня. Аттракционы эти самые сделаны были в ФРГ. Классные машины. Один назывался «Летающие над горами»… Вагончики несутся в воздухе над горами и переворачиваются… А я слежу, значится, за их технической исправностью и заодно клиентов в кабинки подсаживаю и высаживаю – посадчик, называется… Вот тут-то… (Замолчал.)
Хохот, аплодисменты за стеной.
ОНА. Сын Райкина танцует… Так он мне нравится. В отца талант. Вам, наверное, неприятно это рассказывать, Федя? Так? Я ведь неплохой психолог, я чувствую.
ОН. А что ж тут может быть приятного? (Горько.) И вот объявился у нас на аттракционах директор новый – Наливайкин, злой до денег мужик. Вроде вертятся кабины в воздухе, и все дела? Так он додумался грести деньги прямо из воздуха… Билеты у нас были длинные, как этот ведущий «Вокруг смеха». И Наливайкин догадался: билеты разрывал на три части и продавал трем посетителям. Выручка у нас в три раза больше, государство получает ему положенное, а мы две трети кладем в карман.
ОНА. Ну артист! Ужас-то какой! Какие хитрющие люди есть на белом свете!
ОН. Но ведь чтобы так было – аттракционы должны пропускать в три раза больше посетителей, то есть вертеться в три раза быстрее. Понятно, да? И тогда Наливайкин ко мне обратился и меня вовлек. А мне, Аэлита, уважаемая, просто эта задача показалась технически интересной. Думаю: держись, немчура, – и задачу решил! Вот так! И завертелись у нас аттракционы! Такие скорости я выдал – просто хоккей! Мы, посадчики, в поте лица трудимся, только клиент заходит – за шиворот его и в кабину. И понеслось! Потом обратно вынимаешь – клиент в полуобмороке, «ни петь, ни рисовать». Еще бы – такие скорости: тройка, птица-тройка! А кто придумал? Федя… умелец! Но, как говорит Высоцкий: «Сколько веревочке ни виться, а совьешься ты в петлю». Ах, Аэлита, уважаемая, представляю, как противно слушать вам паскудный мой рассказ. Вы – человек высокой честности.
ОНА. Федя!
ОН. Не могу молчать! И теплоту, и сердечность вашу в ту ночь…
ОНА. Сейчас же замолчите!
ОН (перекрикивая). Я всю жизнь мечтал человека встретить! Чтобы судьбу соединить! Да, неказист я, уважаемая. Но мечтатель. И с первого взгляда, точнее – с первого рассказа… полюбил я вас! А в ту ночь новогоднюю…
ОНА. Значит, все-таки бывает: любовь с первого взгляда, да?
ОН. Да! Да! И с первого рассказа – тоже бывает!
ОНА очень долго молчит.
ОНА (после паузы). А что, если, Федя, я попрошу вас сделать для меня одну вещь…
ОН (пылко). Говорите, уважаемая, я хоть звезду с неба для вас достану.
ОНА. А может, действительно вы и есть принц… (Засмеялась.) Это не очень трудная вещь. Просто мне будет приятно, если вы… ее сделаете. (Уходит в другую комнату, возвращается с деньгами.) Мне надоело, Федя, слушать телевизор сквозь стенку. А я очень люблю телевизор… Я все эти три года на него копила. Но зарплата у меня, сами понимаете… И скопила всего четыреста семьдесят рублей. Я и подумала: на цветной собирать еще долго, куплю пока черно-белый.
ОН. Но я ведь…
ОНА. Я знаю, я верю: вы отдадите. Вот тогда я цветной и куплю: «Рубин» с сенсорным управлением… А этот продам… Логично? Я права?
ОН (неуверенно). Логично.
ОНА. Вы – товарищ с техническими способностями… И вам легко будет выбрать мне хороший телевизор… Ходить недалеко. Они у нас прямо в доме внизу продаются – там магазин «Культтовары»… (Отдает ему деньги.)
ОН (неуверенно). Так, может, мы вдвоем…
ОНА. Нет, Федя, телевизор в дом должен покупать мужчина. Вы согласны?
ОН (держа деньги). Согласный, конечно… Но… но… Аэлита, уважаемая, вы меня еще не так хорошо знаете…
ОНА. Ну почему же? Я все о вас знаю: вы были аферистом. Вы хотите исправиться. Вы мечтатель. Вы новогоднюю ночь провели со мной в моем доме. И вы влюблены в меня с первого рассказа… В общем, я жду вас с нетерпением, Федя…
И ОН уходит. ОНА одна. Молча расхаживает по комнате. Бьют часы: двенадцать.
(Напевает):
Я девчонка косопуза…Эх, у меня косое пузо…(Пританцовывая.)Но хоть пузо на боку –я любого завлеку.
Эх! Эх! (Танцует.)
Часы бьют два. ОНА молча сидит.
Часы бьют три. ОНА молча сидит.
Часы бьют четыре.
И тогда ОНА начинает рыдать.
Потом вдруг подходит к цветку и, зажмурившись, швыряет его в окно. И тотчас – крик за окном. ОНА в ужасе подбегает к окну и выбегает из комнаты. Входит ФЕДЯ.
ОН весь обсыпан землей, в руках у него кусок земли с трочащей геранью, за ним – ОНА с черепками от цветочного горшка.
